Ратник

Ланцов Михаил Алексеевич

— А кого тогда?

— Ясное дело кого! Всеслава Брячиславича, старинного князя полоцкого. Али не слышала, как отрок тот с волками управился? Али не слышал, как волколака словом и молитвой усмирил и с тех пор волчата того волколака цельный год службу при нем несли? Да и в бою яр. Учен. Прозорлив.

— Так где Полоцк, а где Тула? — недоуменно спросила первая женщина.

— А кто ведает о том, где его прах покоится? Вот! А вот витязь то был славный. Степь, сказывают, в страхе держал.

— А почему Всеслав?

— А кто

же еще?

— Мало ли витязей на земле русской было?

— Матушка сказывала — Всеслав, значит Всеслав…

— Матушка значит, — тихо-тихо произнес себе под нос Иоанн Васильевич и, махнув рукой, призывая своего спутника следовать за ним, отправился к воротам монастыря.

Эти болтушки ему были без надобности. Тем более, что все что надо, он и так выяснил. Не уймется, значит Макарий. Или это не он?

— Государь? — спросил его спутник, что также слышал этот разговор, когда Иван Васильевич замешкался. — Может этих взять, да потолковать с ними?

— Сам то слышал такие россказни ранее?

— На торговых рядах разное болтают. И такое дня два как проскакиевает.

— Пойдем, — раздраженным тоном произнес царь. Ему очень не понравилось то, что о столь опасных вещах он случайно узнал. Да и как?! Сам подслушал!

Четверть часа спустя, приняв пару чарок хмельного для восстановления душевного спокойствия, он заявился к своей супруге. Вошел. Молча сел. И уставился стеклянным взглядом в пустоту перед собой.

Женщины, что постоянно вились вокруг царицы, спешно покинули покои. И Анастасия, подойдя к мужу сзади, начала максимально нежно и осторожно массировать ему шею и голову.

— Сказывай, что случилось?

— Болтают всякое…

— Мало ли кто болтает…

— Люди болтают…

— О чем ты?

— А ты еще не слышала? Кумушки уже судачат на улицах города, что Андрейка тот из Тулы — это вовсе не Андрейка. А возрожденный Божьей волей в теле отрока Всеслав Брячиславович, старинный князь Полоцка.

— Чего?! — ошалело переспросила супруга, прекратив на время делать массаж и замерев в полном недоумении.

— И возродился он не из-за происков колдуна, али волхва, а молитвой туляков по Божьей воле. На защиту их от степных разорителей…

Царица подвисла.

Всеслав Брячиславович Полоцкий был достаточно известной фигурой, среди высокородных персон Руси. Правнук Владимира Святого и Рогнеды. Старинный Рюрикович. Правитель Полоцка, при котором тот расцвел. Строил храмы, крепил города и развивал торговлю. И даже какое-то время был Великим князем Киевским, стоя над всей Русью, но пал в борьбе с Владимиром Мономахом.

Поговаривают даже, что он был оборотнем. Причем оборачиваться Всеслав мог по доброй воле, правда не ясно в кого — в волколака или берендея[2]. Сам Иоанн Васильевич в этой не верил, однако, очень популярные слухи гуляли о том среди народа.

Кто его мать — не ясно.

Кто его супруга — тоже.

Даже имен не сохранилось. Сказывали

только, будто бы мама его была волхвицей, а супруга — княжной иноземной. Но это неточно. Путаницы немало… Однако суть не в этом. По всему выходило, что церковь не отступила. Она продолжила свою игру. Только иначе — исподволь.

Руководству митрополии категорически не понравилось то, что народная молва начала пиарить какого-то там колдуна. Ведь как получалось? Колдун кого-то там призвал. И этот кто-то сразу начал делами добрыми прославляться.

Непорядок.

Вот и придумав наспех легенду, пустили ее по толпе. Чтобы не терять репутацию в глазах народа. А, напротив — укреплять ее. Что, дескать, православные молитвой своей истовой вымолили у Всевышнего помощь. Что это, как не чудо? Причем не в старинных сказаниях, а живое и настоящее. То, которое можно потрогать руками.

А значит, что? Правильно. Молиться нужно усерднее…

— И что мне с этим делать?

— Ничего.

— Как ничего?

— Этим летом, как тебе воевода сказывал, Андрея пошлют в поход. Пусть проявит себя.

— Ты знаешь, сколько краски он на днях в Тулу привез?

— Не важно.

— Почему?! — воскликнул Иоанн Васильевич, обернувшись.

— Милый, молва народная опасна. Слухи говорят, будто бы он древний витязь, который защитит людей от степи. Но сплетни быстро протухают. Если Андрей быстро не сможет больно ударить степь, то интерес к нему поостынет. И все вернется на круги своя. В конце концов не он сам про себя все это выдумывал.

— А если он сумеет показать зубки?

— Тогда тем более не важно сколько он принес краски. Всеслав был славным воеводой. Умелым. Это намного важнее и ценнее любой краски. Или у тебя много толковых воевод? Таких, чтобы не местничали да под себя гребли, и супостатов били?

— А выступление его перед людьми?

— А что крамольного он сказал в том выступлении? Он поблагодарил твоих слуг за то, что те, несмотря ни на что, верно служат тебе. И напомнил им о братстве да товариществе воинском. О том, что им нужно поддерживать друг друга. И о том, что, в былые времена держава твоих праотцов была сильна через ту поддержку.

— Так просто?

— Так просто, — тихонько усмехнулась царица. — Конечно, он и себя не забывает и борется с местными старшинами за власть и влияние. Но делает это с пользой для тебя.

— Раньше ты о нем была иного мнения. Даже хотела отдать его церкви.

— По плодам их узнаете их. Собирают ли с терновника виноград, или с репейника смоквы? Так всякое дерево доброе приносит и плоды добрые, а худое дерево приносит и плоды худые. Не может дерево доброе приносить плоды худые, ни дерево худое приносить плоды добрые. — процитировала царица очень важное высказывание из Евангелие от Матфея. — Он сделал что дурное?

— Он убил десятника.

— Когда тот пытался его ограбить, преступив слово воеводы.