Ратоборцы

Воронова Влада

— Всё будет хорошо, Тин. Я обещаю.

Домашнее имя неожиданно взбесило. Глупый, упрямый, своевольный мальчишка!

— Нитриен-шен ли-Бродников, — холодно сказал Риллавен. Славян глянул удивлённо. — Слушай приказ, — велел Риллавен.

Славян поднялся, замер по стойке «смирно».

— Да, владыка.

— Ты сегодня же, сейчас же, пойдёшь к столбу Восьми Стихий и сломаешь оба меча.

— Нет, владыка, — со спокойной, несгибаемой уверенностью ответил Славян.

— Это приказ, Нитриен-шен.

— Ошибочный

приказ, владыка. Я отказываюсь его выполнять. Если хотите, владыка, можете меня убить. Но мечи я не сломаю.

Риллавен на несколько мгновений закрыл глаза. Бесполезно. Это не хелефайя. Его волю Риллавену не сломить. Человека не переспорить.

— Ты такой же как и все обезьяныши, — сказал он брату. — Алчный, тщеславный, властолюбивый… Ты можешь только предавать. Я верил тебе. Я так тебе верил… Больше, чем себе, больше, чем Ниру и Латриэлю. Больше, чем любому из друзей. А ты меня предал!!!

Риллавен выскочил из комнаты Славяна, быстро пошёл по коридору, сбежал по лестнице в парк, ушёл подальше от дворца. Под ногами шуршала палая листва. Риллавен немного успокоился. А чего он ждал? Человек есть человек. Все они одинаковы.

* * *

О сказанных в запальчивости Тином словах Славян и не думал. Нечего ерундой голову забивать. Одно дело, что люди говорят, другое — что думают, и третье — что делают. А Тин скоро успокоится, и вновь обретёт способность не только слышать, но и понимать услышанное. «Да и сам я тоже хорош, полез в дискуссию, — подумал Славян. — Всем известно — хелефайю не переспоришь, скорее мозоль на языке наболтаешь. Дело надо делать, а не трепаться».

Но что именно делать, Славян не знал. В голове пусто. Мечи ломают. Мечами убивают. Мечи перековывают на орала.

— Идиот, — хлопнул себя по лбу Славян. — Кретин. И ты ещё называешь себя книжным мальчиком? Да как ты мог забыть цитату, известную всем и каждому?! — Славян вздохнул. — Что ж, воспользуемся мудростью, проверенной веками.

Он вытащил из шкафа мечи, закинул за спину, застегнул перевязи. Кажется, в прошлый раз «Вихрь» был мечом левой руки. А теперь стал правой. Да какая разница!

Славян пошёл к Генриху. У того шло какое-то важное совещание, но остановить властелина великих мечей никто не осмелился. И Генриховы министры с кресел повскакивали, замерли почтительно. Генрих тоже поднялся. Славян и представить не мог, что всё так плохо. Не удивительно, что Тин, бедолага, сорвался. Он-то давно понял, что происходит. Кровавую власть трусости, глупости, лени и предрассудков одолеть стократ тяжелее, чем победить любую армию, выиграть любую битву. Когда видишь, что мир висит на волоске, а младший брат, вместо того, чтобы помочь, только хихикает да ехидничает, в истерику впасть не трудно. Перед Тином он обязательно извинится, но сначала мечи. Тут счёт идёт уже на секунды.

— Высокочтимый

Крафт, — официально обратился Славян, — отпустите своих людей, разговор будет тайным и важным. — Не дожидаясь согласия президента, Славян велел всем убираться небрежным движением кисти, скопированным у магистра Салливана. Министров и секретарей как ветром сдуло. Славян сел рядом с Крафтом.

— Генрике, ты плуг ковать умеешь?

— Какой плуг? — не понял он.

— Обыкновенный, в который лошадь запрягают и землю пашут. Можно к трактору прицепить, но сейчас нужен плуг именно для лошадиной тяги.

— И зачем вам плуг, властелин мечей?

— Розочки на нём рисовать буду, — не выдержал Славян. — Семицветные.

Крафт фыркнул.

— Называется «не задавай глупых вопросов — не услышишь дурацких ответов». Да, плуг я отковать могу, и хороший плуг. Но зачем он тебе так срочно понадобился?

— Вот из этих штук, — прикоснулся к рукоятям мечей Славян, — надо немедленно сделать что-нибудь полезное. А плуг — единственное, чем нельзя убить. Слишком тяжёлый, чтобы размахивать им без толку. Да и предназначение у него другое, плуг — это всегда только созидание.

— Понимаю, — ответил серьёзным, уважительным взглядом Крафт. — Я бы до такого не додумался.

— Так и я не сам придумал, древнюю мудрость вспомнил, и то не сразу.

— Главное, что вспомнил, пока ещё не поздно. Я эту мудрость тоже знаю, — грустно улыбнулся Крафт. — Однако не вспомнил. — Он глянул на рукояти мечей. — Но, Славян, тут железа на плуг мало.

— Тоже беда, — пренебрежительно отмахнулся Славян. — Если во дворце не наберётся нужного количества металлолома, пошли секретаря на городскую свалку, там наверняка найдётся.

— Найдётся и во дворце. Но что мы с плугом делать будем?

— Не мы, а ты, — ответил Славян. — Праздник Осенней, как и Весенней Борозды устраивает глава государства. Сейчас как раз озимые сеют.

— Сев озимых как раз заканчивается. Да и мало в Лихтенштейне посевных угодий. Горы.

— Главное, что они есть. По весне устроишь праздник вовремя. А этой осенью придётся праздновать, как получилось. Войнушка у нас была, из-за неё всё всегда наперекосяк идёт. Но с праздником мы ещё успеваем.

— Да не умею я пахать! — ответил Крафт. — И где поле брать?

— Иди сюда, — подтащил его к окну Славян. — Вон тот газончик видишь? Как раз подойдёт.

— Больно крохотный для главного государственного поля.

— Тебе урожай с него не продавать. — Славян сел в кресло. — А в качестве символа как раз то, что надо.

— Символа чего? — не понял Крафт.

— Чего-нибудь хорошего. Публика сама придумает, не забивай голову ерундой.

— Ладно, согласен, плуг из мечей, праздник Осенней Борозды — это всё замечательно. Но пахать-то я не умею!