Ратоборцы
Шрифт:
— Если и были, — ответил Франциск, — то так давно, что Риллавен об этом позабыл. Три с лишком тысячи лет — не шутка.
— Так может, у него маразм? — предположил Славян.
— А вот на это не рассчитывай, — сказал Эрвин. — Риллавен умён и хитёр как орденской аналитик. И совершенно непроницаем, не людь, а каменная глыба — никогда не поймёшь, что он затевает и о чём думает… — Эрвин смотрел серьёзно, строго и немного тревожно. — Поосторожнее с ним. Врагов нитриенец, особенно среди человеков, заводит легко, и дольше месяца они не живут. — Эрвин немного помолчал и добавил
— Что ты мне эльфийское рукомесло всучиваешь?!! — Жерар в коридоре студии вопил на строителя, темноволосого парня лет двадцати восьми. — Из тебя маляр как из пингвина мотогонщик. — Жерар ткнул пальцем в неровные разводы краски. — Налюбовался? — ядовито спросил он. — А теперь вон отсюда! Дальше говорить будем через Ассоциацию потребителей.
Модельки обоего пола, осветители и фотографы на скандал смотрели с немалым интересом.
— Цирк нашли?! — рявкнул на них Жерар. Коридор вмиг опустел. — Нет, Слав, — обернулся к сыну Жерар, — лучше бы я арабских шабашников с Монастырской площади нанял, чем этих разрекламированных «специалистов».
— А ты и найми, — посоветовал Славян. — Работают они хорошо, только присматривать надо, отвернёшься — половину краски сопрут.
— Можно сразу половину выдать, — сказал адвокат, высокий блондин безупречно офисного вида, в светло-сером костюме. — Хорошо сэкономите. Если они половинным объёмом красят так, что наниматель ничего не замечает, то к чему лишние расходы?
— И вы, мсье Дегре, объясните им, что именно столько краски для стен и нужно, — буркнул Жерар. — Нет, — разъярился он опять, — вы только посмотрите, такие деньги за работу содрали, а стена выглядит так, будто хелефайя красил!
— Кстати, мсье Дегре, о хелефайях, — сказал Славян. — Переоденьтесь. Серое могут носить только старейшины и советники.
— Но я и есть советник мсье Дюбуа, — ответил адвокат.
— Но мсье Дюбуа не глава государства, а вы не министр. Лучше наденьте джинсы и майку с политическим лозунгом позабористее. Только не прорасистским, разумеется. Или с мордами какой-нибудь очень молодёжной группы поотвязнее — рэп, хип-хоп, электроникс.
— А-а… н-н… — только и выдавил адвокат.
— Им понравится, — заверил Славян. — У хелефайев свои критерии оценки.
— А мне что надеть? — деловито спросил Жерар.
— Да что хочешь, ты — хозяин дома. Что-нибудь в меру буржуазное и не очень официальное. Штаны и эти сгодятся, — глянул Славян на элегантные даже на необъятном Жераре костюмные брюки. — Коричневый символизирует богатство, изобилие, надёжность, стабильность. Или притягивает их, если у кого нет. Рубашку голубую, но не чисто — клеточка, полосочка, лишь бы серого или фиолетового не было, сиреневого. Холодно будет, пуловер бежевый наденешь. Пойдёт. А мсье Дегре — тонкую кожаную куртку, чёрную,
— Мсье Бродников, вы уверены, что правильно оценили вкусы владыки Нитриена? — поинтересовался адвокат. — И вкусы его советников?
— Да они у всех долинников одинаковые, — ответил Славян, — а у нитриецев — вдвойне. Четыреста лет полной изоляции даром не проходят. Да не мельтешите вы, — Славян посмотрел на Жерара, на адвоката. — Риллавен не без своих закидонов, но дела с ним вести можно, — о том, что рассказал Эрвин, Славян решил не говорить: сначала самому посмотреть надо, подумать. — Слово нитриенец держит всегда.
Как заверил Эрвин, даже то, которое дал человекам.
— Ты знаешь владыку Нитриена? — не поверил Жерар. — Откуда?
— Главным образом — от отца Лары, — ответил Славян и пояснил: — Жены Дарика. У них на свадьбе я с Элравеном и познакомился. Потом телепорт ему настраивал.
— Вы говорите о владыке Пиаплиена? — уточнил Дегре.
— Да.
— Вы были в Пиаплиене? — поразился адвокат. — И какой он?
— Такой же, как и Эндориен, — сказал Славян. — Все хелефайские долины почти одинаковые.
— А владыка?
— Он черноглазый дарко, если вам это нужно, — ответил Славян. — Мировой мужик. Весёлый, шебутной. А владычица Лиодилинг, наоборот, спокойная такая, серьёзная. И юмор своеобразный — с таким убийственно серьёзным видом шутки задвигает, что каждый раз все покупаются, даже те, кто знают её все пятьсот семьдесят три года. Что уж обо мне говорить. Глаза у Лиодилинг зелёные.
— Пожалуй, мсье Бродников, я последую вашему совету. — Адвокат смотрел на Славяна со смесью опасения и восхищения: человеков в долины практически не допускали, а этот побывал аж в двух. — Но кто такой Дарик, за которого вышла замуж дочь пиаплиенского владыки? На хелефайское имя не похоже.
— Это, — не без злорадства пояснил Жерар, — Аолинг, владыка Эндориена. Лара — владычица Элайвен. Дарик и Лара — сокращения от их изначальных имён. Но вам, мсье Дегре, я советую не произносить их даже мысленно.
— Я и не собираюсь, — пробормотал ошарашенный адвокат. — Но… — красноречие отказало едва ли не впервые в жизни, он только и сумел, что бросить короткий вопросительный взгляд на Славяна.
— Серьёзные дипломатические осложнения начнутся в тот день, — уже с откровенным злорадством пояснил Жерар, гордость за сына наполняла совершенно неземным восторгом, — когда Слав назовёт титульные имена владык Эндориена. Даже если это будут официальные переговоры с президентами Франции и России. Или пустопорожняя трепотня с бродягой.
— Я же говорил, — напомнил Славян, — у них своя шкала ценностей. И если хотите с хелефайями договориться, её надо уважать.
Адвокат помолчал, а потом спросил, почему хелефайи так любят зелёный цвет.
— Живут в лесу, — охотно объяснил Славян. — Не в красном же среди листвы прятаться. Зелёный обеспечивает удачу, здоровье, телесное и душевное благополучие в самом прямом смысле: если на долину нападут враги, подстрелить одетого в зелёное хелефайю не так-то просто. Но вы ведь не это хотели спросить.