Рауит
Шрифт:
Я продолжал смотреть в свои уже не сонные глаза, облокотившись о раковину. Мне до сих пор было не по себе, что-то внутри меня хотело вырваться наружу, но что-то его сдерживало как клетка. Я опустил взгляд и увидел недавно открытую упаковку бритвенных станков. Это была моя первая пачка, бриться я начал пару месяцев назад, немного отстав от своих сверстников.
Внутри оставалось два последних желтых станка. Как раз надо было привести свое лицо в порядок и наконец-то умыться и почистить зубы. К чему я и приступил, для начала выдавив немного пасты на белую щетину. Пару минут я водил пластмассовым предметом во рту, уставившись
Холодная вода стекала небольшими струйками и каплями по щекам, я выпрямился и снова посмотрел на себя в зеркало. Я немного набрал вес, но толстым меня еще сложно было назвать. Появилась небольшая складка жира. Повернувшись боком и осмотрев себя, я осознал это. Недовольно выдохнув, я отправился в душ. Я открыл воду, закрыл глаза и погрузился в прохладный поток жидкости. Мои руки на ощупь на полке нашли бутылку шампуня. Я выдавил немного прямо себе на голову, закрыл крышку и поставил его на место.
Рядом с шампунем стояла пена для бритья, которую я нанес на свои щеки, еще не промыв корни волос. Емкость с пеной отправилась обратно, а я потянулся к раковине за станком. Я достал один из упаковки так, что второй зацепился за него и упал куда-то на пол. Отодвинув шторку, я попытался найти его взглядом, но не смог, повернулся к зеркалу и начал сбривать недельную щетину. Зеркало было большим и прямоугольным, а раковина находилась близко к ванной так, что стоя в душе, я мог бриться глядя на себя.
Я водил станком по своему лицу и отправлял пену с волосами себе под ноги, где она исчезала в сливе. Еще несколько движений и мои щеки стали гладкими. Я хотел на этом остановиться и положить станок на край раковины, но снова посмотрел на себя в зеркало.
В мокрых копнах моих волос появилась небольшая пена, а в левой руке я держал еще достаточно острую бритву. Вдруг пальцы моей правой руки пробрались к моей макушке и взъерошили волосы, от чего пены стало больше. Дальше я словно перестал себя контролировать. Я поднес бритву ко лбу, провел ее вверх по голове и лишил себя нескольких прядей.
Я не был увлечен, но станок с жадностью сбривал волосы с моей головы. А через несколько минут я вылез из ванной, оставив после себя рядом со сливом небольшую горку мокрых русых волос. Я выбросил использованную бритву в корзину и снова осмотрел себя в зеркале. Впервые я был настолько гладко выбрит. До сих пор не могу понять, зачем я это сделал, но теперь мною ощущалась странная легкость, которая касалась не только головы.
Слева от раковины висело два синих полотенца. Я взял то, что было больше, и принялся вытирать свое тело. Я по привычке начал с головы, забыв о том, что теперь там нет волос. Даже замер из-за этого, но потом вдруг улыбнулся и засмеялся сам над собой. Я впервые за эти месяцы смеялся, словно до этого забыл, как это надо делать. Впервые за долгие годы у меня была такая прическа. И это с учетом того, что тогда я был еще младенцем.
Локоны моих русых волос остались лежать в ванной, полотенце я бросил на пол и отправился в свою спальню. Мои пятки прошлись по серому ковровому покрытию, я оказался прямо перед своим шкафом. Мои руки открыли деревянные дверцы, за которыми висел целый магазин. Многое из этой одежды я надевал по одному разу, в основном это были дорогие костюмы, в которых мне приходилось появляться
Множество брюк и рубашек висело передо мной, каждая на своей вешалке. А внизу стояли ботинки, несколько десятков пар блестело под лампами, которые включались при открытии шкафа. А мне нужны были обычные джинсы, которые я с трудом нашел на одной из нижних полок. Там же и оказалась моя черная толстовка на молнии, которую недавно постирала прислуга. А вот свою зеленую майку я отыскать не смог. Скорее всего, ее выбросили, она была достаточно стара и немного выцвела.
Осознав то, что любимой вещи больше нет, я решил подобрать себе что-нибудь среди рубашек. Я пересмотрел все, что висело в шкафу, и нашел только одну подходящую. Среди дорогих воротников отыскалась приятная на ощупь черная рубашка с квадратными черными пуговицами. Кажется, я надевал ее на презентацию нового автомобиля. Тогда не надо было пафосно выглядеть, вот я и выбрал такую вещь.
Пуговицы на мне еле застегнулись, а джинсы могли держаться и без пояса. Кроме как мыслей о том, что надо меньше есть, в моей лысой голове в этот момент не возникало. Я смотрел на себя в зеркало, натягивая на себя толстовку. Вдруг с верхней полки что-то свалилось, я опустил взгляд и замер. Передо мной на полу лежал кулон с цепочкой, который доверил мне Амин. Он должен был забрать его у меня, но, кажется, забыл о нем.
Я сделал шаг вперед, присел, и в моей ладони оказалось довольно старое украшение. Оно было золотым овальной формы со сложным восточным узором. Цепь состояла из колец, на замке, который ее застегивал, стояло еле заметное клеймо. На обратной стороне кулона я заметил изображение растения, похожего на лилию. Когда я перевернул украшение, раздался тихий щелчок, и оно открылось. Внутри был ключ, обычный маленький ключ с квадратным отверстием.
– Но от чего он? – прошептал я себе под нос, аккуратно закрывая кулон. Мне в руки определенно попала загадка, которая меня заинтересовала. Я встал, закрыл шкаф, а кулон отправился на мою шею, спрятался за двумя слоями одежды.
Что-то подсказывало мне, что надо узнать, что открывает этот ключ. На моей груди висело последнее, что осталось у меня от Амина. Он попросил меня, чтобы этот кулон побыл у меня некоторое время. Кто бы мог подумать, что такая дорогая вещь останется у меня. Украшение было непросто дорогим, оно было похоже на семейную реликвию.
Я натянул носки на еще влажные ступни, закрыл шкаф и вышел из своей комнаты. Вдруг внутри возникло странное ощущение, но я не стал на этом зацикливаться, отправился вниз по лестнице и через несколько мгновений оказался в прихожей. А странное чувство продолжало управлять мною, и я почему-то оглянулся на лестницу и осмотрел все углы.
Ступени были из красного дерева, как и перила. Белые стены освещались солнечным светом, пробивающимся через окно в форме полукруга над входной дверью. Пол был из серого камня, а у двери лежал красный коврик. Высокий потолок с хрустальной люстрой, дополнял нескромный вид помещения.
Я вырос в этом большом доме, часто встречал отца в этой прихожей. Один раз так торопился, что споткнулся на лестнице и упал. Так упал, что теперь у меня шрам на правом колене. От этих воспоминаний у меня даже нога немного заныла. Я присел на пуфик, чтобы обуть свои потертые зеленые кеды, которые лежали рядом с подставкой для зонтов.