Рай — Техас!

Филлипс Сьюзен Элизабет

Глаза ее сияли, как лампочки в Рождество. Воздухозаборник кондиционера грохотал рядом, но не настолько, чтобы заглушить музыку, несущуюся из зала. Она откинула прядку волос со щеки, затем медленно завела руки за голову и прислонилась спиной к грубой деревянной обшивке здания. Груди ее подпрыгнули вверх и замерли.

Где она выучилась такому трюку?

Ему тут же захотелось вернуть назад свою прежнюю Грейси, с ее полосатым бесформенным платьем и вечно встрепанными волосами. Ему было покойно с ней — с той, а эту ведьму он начинал ненавидеть и злился еще больше, сознавая, что сам повинен

в ее трансформации.

— Тебе разве не кажется, что мне может не понравиться, что моя невеста демонстрирует свою грудь всем и каждому в Теларозе?

Она опустила глаза, и ее рука метнулась к расстегнутой пуговице.

— О-у, Боже мой!

— Я не знаю, какая муха тебя укусила, но тебе лучше успокоиться и начать вести себя более или менее пристойно.

Она резко вскинула лицо и посмотрела на него пристальным взглядом, потом сжала зубы и расстегнула вторую пуговицу.

Он был так удивлен ее вызывающим поведением, что ему потребовалось несколько секунд, чтобы вновь обрести голос.

— Грейси, подумай, что же ты вытворяешь?

— Тут никого нет. Мне жарко, а у тебя на меня иммунитет, поэтому — какая разница?

От нее действительно веяло жаром. Он не понимал, что с ней творится, но твердо знал, что надо положить этому конец.

— Я никогда не утверждал, что равнодушен к тебе, — терпеливым тоном возразил он. — Ты ведь все-таки женщина? Или это не так?

Ее глаза широко раскрылись. Это была неудачная шутка, и ему сразу же сделалось стыдно за свои слова. Это чувство усугубилось, когда она неожиданно произнесла озабоченным тоном:

— Тебя беспокоит твое колено, Бобби Том! Вот почему ты так мрачен сегодня. Ты должен был сразу сказать мне об этом.

Этого еще не хватало! Грейси, вместо того чтобы закатить ему пару оплеух, сама ищет оправдание его грубости. Он смалодушничал, потянулся к своей злополучной ноге и, морщась, помассировал мениск.

— Бывало и хуже.

Она взяла его за руку:

— Я чувствую себя самовлюбленной дрянью. Поедем домой и обложим больную ногу льдом.

— Думаю, что мне сейчас следует больше двигаться. Давай лучше потанцуем.

— Ты уверен?

— Конечно, уверен. Они поставили пласт Джорджа Сгрейта, не так ли?

— Разве?

Он схватил ее за плечи и притянул к себе:

— Ты хочешь сказать, что не узнаешь песенку старины Джорджа?

— Я не очень хорошо знаю исполнителей кантри.

— В Техасе он больше значит, чем сам Санта-Клаус.

Вместо того чтобы вернуться в зал, он крепко обнял Грейси и сделал шаг с поворотом. Потом другой. Потом еще и еще. Они танцевали между стареньким «фейрлейном» и «тойотой», и ее волосы пахли персиками.

Как только ее сапожки зашуршали по гравию, он не удержался и сунул руку ей под жилет. Его пальцы побежали по твердым, как камешки, позвонкам. Она с такой готовностью откликнулась на его ласку, что у него исчезли последние сомнения в том, что ей грозит непосредственная опасность пасть жертвой первого попавшегося на ее пути ублюдка.

Эта мысль привела его в бешенство. Ему не стыдно признаться в своей симпатии к Грейси кому угодно, даже самому себе. Он совсем не хочет, чтобы она подарила цветок своей девственности тому, кто не сможет быть с ней ласков и нежен в эту ответственную минуту. Ей может подвернуться один из молодых самовлюбленных недоносков, которые больше болтают, чем делают, неспособные удовлетворить

ее страсть. Или какой-нибудь маньяк грубо натешится с ней и бросит подыхать где-нибудь в придорожной канаве, и она, если выживет, навсегда лишится возможности получать наслаждение от физической близости с мужчиной. В этом мире таких дурех вроде Грейси поджидают одни неприятности и ловушки.

Он слишком долго играл в прятки с правдой, но момент истины наконец наступил. Если он и дальше намеревается без отвращения поглядывать на себя в зеркало, ему придется самому взяться за то, что должно быть сделано. Грейси стала его другом, а Бобби Том никогда не поворачивался спиной к друзьям. Раз уж ситуация для нее складывается не очень приглядным образом, он взвалит на себя эту заботу и станет первым в ее жизни мужчиной.

Впервые за весь вечер его мрачное настроение улетучилось. Он почувствовал себя так, словно только что выписал пятизначный чек на какое-нибудь благое дело. И, не давая себе труда обдумать все сложности, которые определенно мог повлечь за собой этот шаг, ринулся в бой.

— Грейси, мы всегда обходили стороной эту тему, но мне кажется, пришла пора кое-что уладить. Помнишь, в ту ночь, когда ты вдрызг напилась, ты кое-что мне сказала?

Он ощутил, как она напряглась.

— Я была бы очень признательна тебе, если бы мы оба забыли о той ночи.

— Это трудно сделать. Ты вела себя довольно-таки агрессивно.

— Как ты уже сказал, я была пьяна.

Он сказал «вдрызг пьяна», но сейчас не стоило поправлять ее.

— Спиртное иногда действует так, что правда выходит наружу. Мы оба знаем о твоем маленьком секрете и не должны ходить вокруг да около этой темы. — Он передвинул руку немного выше и ласково погладил один из ее позвонков указательным пальцем. — Ты напоминаешь мне пороховую бочку, набитую до отказа взрывчатым веществом. Почему в тебе скопился такой заряд энергии — потому что ты постоянно отказываешь себе в одном из самых сладких удовольствий в жизни.

— Я не отказываю. Просто у меня никогда не появлялось такой возможности.

— Судя по тому, что я сейчас видел, такая возможность может возникнуть в любую минуту. Эти мальчики отнюдь не святоши, а ты только что выставляла им себя напоказ.

— Я никому не выставляла себя напоказ.

— Ну хорошо. Давай скажем так: ты с ними кокетничала без меры.

— Я кокетничала? Неужели?

Ее глаза округлились от изумления, смешанного с восторгом, и он понял, что допустил тактическую ошибку. С типичной для нее непредсказуемостью она восприняла его замечание не как критику, а как дорогой комплимент. Не давая ей утвердиться в мысли, что она теперь первая красавица юга, он поспешил продолжить:

— Мне думается, настало время совместно пошевелить мозгами и разработать план, который будет выгоден нам обоим.

Мелодия подошла к концу. Он неохотно вытащил свою руку из-под жилетки Грейси и отпустил ее. Прислонившись спиной к дверце «фейрлейна», он скрестил руки на груди.

— Мне кажется, у нас обоих назрели определенные проблемы. У тебя двойка по сексу, но, коль скоро мы считаемся помолвленными, ты не можешь брать уроки у кого попало. Я же, со своей стороны, с давних лет привык вести регулярную сексуальную жизнь, но, поскольку мы живем в маленьком городке, мне нельзя позволить себе позвонить своим старым приятельницам и что-то предпринять, как ты считаешь?