Рай — Техас!
Шрифт:
— Я… я чувствую себя глупо.
Он улыбнулся ей:
— Я здесь для того, чтобы принять этот удар на себя.
— Это выглядит так… скверно.
— Да, конечно. Ну же, расстегни его.
Ее руки задвигались, касаясь его груди.
— Он расстегивается до конца? — спросил он.
— Д-да…
— Это хорошо. Обними меня за шею.
Она сделала то, что он потребовал. Полы жилета жестко царапнули его запястья. Он распахнул их и почувствовал тепло ее голых грудей через лавандовый шелк рубашки. И снова прошептал ей на ухо:
— Расстегни «молнию»
Она не двигалась. Он не был удивлен. Она и так продвинулась дальше, чем он ожидал. Он сам настолько увлекся этой дразнящей игрой, что уже готов был забыть обо всем на свете.
Ее соски, дрогнув, поползли вверх. Она встала на цыпочки, и он услышал приглушенное бормотание:
— Сначала ты.
Он чуть не взорвался. Однако прежде чем он смог на правах учителя отчитать ее, двое подвыпивших парней, шатаясь, вышли из-за машин, громко переговариваясь друг с другом.
Каждый мускул ее тела напрягся.
— Чшшш. — Он навалился на Грейси всем телом, прижав ее к стене здания, и произнес одними губами: — Мы переждем немного, пока они уйдут. Тебе так нравится?
Она вскинула к нему пылающее лицо:
— О да.
Несмотря на пульсирующее давление в паху, ему захотелось улыбнуться такому простодушию, но он сдержался, боясь обидеть ее. Склонив голову, он коснулся губами ее рта. Она подалась навстречу ему, но так и не разжала стиснутых губ, и он пришел к выводу, что это ему почему-то нравится. Женщинам вообще не стоит распускать язычки. Однако к Грейси это сейчас не относится.
Он с бесконечным терпением подвигал ее на следующий шаг. Она с легким стоном раздвинула губы. Кончик ее языка забился возле его зубов, словно крошечная птичка, и он позволил ей выпорхнуть из своей клетки. Она увлеклась освоением новых пространств, любопытная и настойчивая, и он, потакая ей, приказал себе на время забыть о ее маленьких голых грудках, тычущихся в его грудь, однако они все равно встали перед его мысленным взором, бледные и дрожащие, перемазанные мороженым.
Это воспоминание погнало его по опасной тропе. Он сильно притиснул свои бедра к ее телу. Вместо того чтобы отпрянуть, она потерлась о него, словно котенок, который хочет, чтобы его почесали. Ее пальцы впились в его плечи, изо рта полились странные звуки, зарождавшиеся где-то в глубине ее горла. Каждый мускул его тела напрягся, сердце бешено колотило в ребра. В паху шевельнулось с такой силой, что он перепугался уже за себя.
Он смутно сообразил, что подгулявшие парни ушли, и перестал сдерживаться. Ухватившись за руки Грейси, он отодвинул ее от себя и бросил взгляд вниз. Ее маленькие груди поблескивали в отсветах фонаря, а соски были твердыми и коричневыми, как кусочки пробки. Он коснулся их большими пальцами рук. Она откинулась на стену здания и закрыла глаза.
Он полуприсел, опершись о капот чьей-то машины. Ее соски поочередно толкались в его язык — маленькие, тугие комочки плоти, яростно требовавшие внимания. Он втягивал их в себя, теребил зубами, перекатывал из стороны в сторону. Одновременно его руки обрабатывали
Его пальцы судорожно мяли рубец шва, рассекающий ягодицы. Он злился, что не может одолеть этой жалкой преграды, и намеренно причинял ей боль. Ему казалось, что он вот-вот взорвется.
Потом он сжал кулаки на поясе ее джинсов. Дернул изо всей силы.
— Бобби Том…
Она прорыдала его имя, и руки его замерли. Он понял, что напугал ее.
— Быстрее, — взмолилась она. — Быстрее, пожалуйста!..
Она совсем не была напугана, она поощряла его. Господи, что происходит?! Он не может взять ее здесь, на заднем дворе… Он, должно быть, совсем рехнулся, позволив делу зайти так далеко. Боже праведный, что же творится с ним?!
Руки его дрожали, когда он застегивал полы ее жилета. Глаза Грейси потемнели от гнева, но она ничего не сказала и, дернув плечом, занялась своей прической. Он подобрал закатившийся под машину стетсон и щегольским движением надвинул его на глаза. Новобранец никогда не увидит слез на лице капрала.
— Что ж, мы сейчас поняли, что у нас все получится, не так ли? — Неловкость не исчезла, и ему пришлось сделать усилие, чтобы добавить: — Мы будем подходить к главному поэтапно.
Она вопросительно посмотрела на него.
— Ты еще не совсем готова, Грейси, и тебя надо как следует разогреть.
Она не понимала.
— Я не собираюсь тянуть с этим, но постарайся понять сама. Этот момент очень важен в жизни каждой женщины, если она собирается таковой быть.
— Значит ли это, что на сегодня занятия отменены?
Он широко улыбнулся:
— Черт возьми, конечно же, нет. Мы просто сделаем короткую передышку и, вернувшись домой, начнем все сначала. Возможно, мы проедемся до реки и выясним, сколько времени потребуется на то, чтобы запотели окошки в моем пикапе.
Грейси вздрогнула. Задняя дверь кабачка распахнулась, и Джонни Петтибоун высунул голову во двор:
— Бобби Том, сюда только что звонила твоя матушка. Она просит тебя приехать к ней прямо сейчас. Говорит, что у нее мышь засела под раковиной и не дает ей войти в кухню.
Голова Джонни исчезла.
Бобби Том вздохнул. Пожалуй, он несколько поторопился с окошками пикапа. Если Сузи захомутает его сегодня, он вряд ли сумеет попасть домой даже к утру.
Грейси одарила его сочувственной, но несколько напряженной улыбкой:
— Все в порядке, Бобби Том. Поезжай к матери. Меня проводит кто-нибудь из киногруппы. — Она поколебалась. — Возможно, это и к лучшему. Мне нужно какое-то время, чтобы как следует поразмыслить над всем этим. — Она вновь закусила нижнюю губу. — Ты сказал, что хочешь полностью завладеть моим телом. И я… Мне кажется… В общем, конечно, ты прав, но…
— Время летит, Грейси. Не стоит его упускать.
— Я хочу того же! — горячо сказала она.
— Чего того же? — не сразу врубился он.
— Того же самого. Владеть телом. Твоим.