Рай — Техас!
Шрифт:
Она отвернулась, не в силах сдержать волнения, и мысленно умоляла его замолчать, но он продолжал терзать ее сердце:
— В тот день, когда ты вошла в мой кабинет, я вновь почувствовал себя обделенным судьбой подростком с другой стороны железнодорожной линии.
— И ты решил наказать меня?
— Я вовсе не собирался этого делать. Мне никогда и в голову не приходило насильно склонять тебя к близости. Но… ты была так красива в ту ночь, что это вышло само собой, и… — Он, запнувшись, умолк.
Ее глаза вновь наполнились
— Ты заставил меня! Я не хотела тебе покоряться! Ты вынудил меня к этому угрозами и взял силой!
Она и сама понимала, что ведет себя как ребенок, страшащийся наказания и пытающийся свалить свою вину на других.
Когда он заговорил, в его голосе бесконечная усталость мешалась с болью:
— Ты права, Сузи. Вина за все случившееся лежит исключительно на мне.
Ей жутко захотелось промолчать и покончить со всей этой мукой, но обостренное чувство справедливости одержало верх. Грех лежал только на ней, и незачем было искать ему оправданий.
— Прости меня, Уэй, за эту минутную вспышку. Я могла и должна была сказать тебе «нет»!
— Твоя чувственная натура истосковалась по мужской ласке. Я просто воспользовался твоей минутной слабостью, вот и все.
— Пожалуйста, не утешай меня. Я больше не могу себе лгать. — Она судорожно вздохнула. — Ты никогда не принуждал меня. У меня была возможность уйти в любой момент.
— Почему же ты этого не сделала?
— Потому что… это было так хорошо.
Он осторожно положил руку ей на плечо:
— Ты ведь знаешь, что я влюбился в тебя той ночью? А может быть, это случилось три десятка лет назад? Кто знает?
Она повернулась и прижала ладонь к его губам:
— Не говори так. Это не может быть правдой.
— Я всегда любил тебя, Сузи, даже понимая, что не иду ни в какое сравнение с Хойтом.
— Это сравнение неуместно. В Хойте заключалась вся моя жизнь. Мы соединились с ним навсегда. И я предала его.
— Но это безумие, Сузи. В нашей стране женщины не идут за покойными мужьями в погребальный костер.
— Он был моей жизнью, — повторила она, не умея яснее выразить свои чувства. — Никто никогда не займет его место.
— Сузи!
В ее глазах вновь засверкали слезы.
— Мне очень жаль, Уэй. Я не хотела делать тебе больно. Я… я очень хорошо отношусь к тебе.
Он не сумел подавить горечи:
— По-видимому, недостаточно хорошо, чтобы сбросить свой траур и начать жить сначала.
Она чувствовала, что его боль пронзает и ее душу.
— Мне так стыдно, Уэй. Ты видел, как Бобби Том посмотрел на меня? Мне хотелось провалиться сквозь землю!
Он резко дернулся, словно получил пощечину. Брови его сошлись в одну линию, мертвенная бледность покрыла щеки.
— Тогда нам не о чем больше говорить. Я не думал, что ты стыдишься знакомства со мной.
— Но, Уэй!..
— Собирай свои вещи. Машина будет ждать внизу.
Он резко повернулся и
Слезы заливали ей глаза, когда она бежала в комнату, которую уже привыкла считать своей. Гордая испанская кровь вновь закипела в ее жилах. Вот и все, говорила она себе. Кошмар кончился… Время залечит раны, и она вновь заживет прежней жизнью.
Скандал разразился, как летняя гроза: неожиданно и бурно.
Еще в самолете на обратном пути в Теларозу, обдумывая инцидент в ресторанчике, Грейси решила попридержать язычок. Она знала, как сильно Бобби Том любит свою мать, и была уверена, что он сам вскоре найдет способ загладить свою грубость.
Но ее надежды не оправдались. Войдя в гостиную, он сердито швырнул стетсон на стул.
— Позвони утром моей матери и скажи, что мы не придем к ней обедать во вторник.
Грейси, онемев от изумления, молча проследовала за ним в кабинет. Там она вновь обрела дар речи:
— Но, Бобби Том, Сузи будет ужасно расстроена. Она собирается приготовить для тебя что-то совершенно необычайное.
— Ей самой придется лакомиться своей стряпней!
Он уселся за письменный стол и демонстративно принялся перебирать стопку писем, давая понять, что разговор окончен.
— Я понимаю, что ты расстроен, но, по-моему, тебе следует быть снисходительней к своей матери. Его ноздри раздулись от гнева.
— Ты слышала, какую чепуху нес Сойер? Ты ведь не поверила, что она с ним случайно встретилась, не так ли?
— Какая разница? Они оба — взрослые люди.
— Какая разница? — Он выскочил из-за стола и забегал по комнате. — Они встречаются, разве это не ясно?
Звякнул телефон, включился автоответчик. В динамике раздался голос человека, называвшего себя Чарли. Он долго и нудно что-то бубнил о лодке, которую собирался приобрести Бобби Том. Грейси еле дождалась, когда он закончит.
— Почему бы тебе просто не поговорить с ней? — возразила она. — По крайней мере ты будешь знать из первых уст, что происходит. Если они и встречаются, значит, на то есть свои причины, и Сузи скажет тебе о них. Поговори с ней, Бобби Том. Она казалась такой расстроенной. Ей сейчас очень нужна твоя поддержка.
Он яростно ткнул в ее сторону указательным пальцем:
— Заткнись и слушай меня, Грейси! Она не дождется моей поддержки. Связавшись с этим негодяем, она предала Теларозу!
Грейси от ярости подскочила на месте:
— Она — твоя мать! Не смей забрасывать ее грязью!
— Ты ничего не понимаешь! — Глаза его пылали синим огнем. — О Господи, как же я был глуп! Я не придавал значения всем этим слухам!
— Мистер Сойер вполне порядочный человек. Я сама имела случай убедиться в этом. И мне понравилось, как он пытался защитить твою мать и вывести ее из неловкого положения, в которое ты же ее и поставил!