Рай. Том 1

Макнот Джудит

Не желая показать Филипу, что он победил, Мэтт коротко ответил:

— Она уже решила сделать это и пока не сможет приехать ко мне, в Венесуэлу.

И при виде радости, осветившей лицо Бенкрофта, сжал зубы.

— Прекрасно, если никто не узнает о том, что вы женаты, значит, можно будет спокойно получить развод, без лишних сплетен. Вот что я предлагаю, Фаррел: в обмен на то, что вы освободите Мередит от своего присутствия, я вложу значительную сумму денег в любое сумасбродное предприятие, которое вы намереваетесь затеять, вернувшись из Южной Америки.

Мэтт

холодно наблюдал, как Филип достает из стола чековую книжку. Из чистого злорадства он остался сидеть на месте и наблюдал, как Бенкрофт выписывает чек — пусть потрудится, прежде чем Мэтт откажется от его подачки. Это не такое уж большое возмездие за все пытки, которым он подверг Мэтта. Бенкрофт закончил писать, отбросил перо и устремился к Мэтту. Тот медленно встал.

— Через пять минут после того, как вы выйдете из комнаты, я звоню в банк и приказываю заморозить этот чек, — предостерег Филип. — Как только вы убедите Мередит покончить с этой комедией брака, велю выплатить деньги. Это ваша награда — сто пятьдесят тысяч долларов за то, что не захотите уничтожить жизнь восемнадцатилетней девушки. Возьмите!

Но Мэтт не обратил внимания на протянутую руку.

— Возьмите чек, потому что больше вы не увидите ни цента из моих денег.

— Не нужны мне ваши проклятые деньги!

— Предупреждаю вас, Фаррел, — прошипел он, снова потемнев лицом от ярости, — лучше возьмите чек!

— Суньте его себе в… — с ледяным хладнокровием отозвался Мэтт.

Бенкрофт с поразительной силой выбросил вперед кулак, но Мэтт увернулся от удара, схватил противника за запястье, рванул на себя, развернул и заломил руку за спину.

— Слушайте меня, Бенкрофт, — тихо прорычал он. — Через несколько лет у меня будет достаточно денег, чтобы купить и продать вас, но если попытаетесь вмешиваться в нашу жизнь, я убью вас! Надеюсь, мы поняли друг друга?

— Отпусти меня, сукин сын! Мэтт отшвырнул его и пошел к выходу. Бенкрофт в мгновение ока успел оправиться и прийти в себя.

— Обедаем в три часа, — рявкнул он. — Предпочитаю, чтобы вы не расстраивали Мередит рассказами о том, что здесь произошло. Как вы верно указали, она беременна.

Мэтт, уже положив ладонь на дверную ручку, обернулся, словно против воли соглашаясь, но Бенкрофт еще не закончил. Как ни удивительно, он словно растратил ярость и теперь был вынужден неохотно признать, что не может разорвать этот союз и все дальнейшие попытки могут вызвать непоправимое отчуждение между ним и Мередит.

— Я не хочу потерять дочь, Фаррел, — мрачно признался он. — Очевидно, мы с вами не выносим друг друга, но хотя бы ради нее нужно попытаться поладить.

Мэтт изучал рассерженное, замкнутое лицо собеседника, но не мог найти никаких признаков двуличия, и кроме того, предложение Бенкрофта действительно было сделано в интересах Мередит. Поэтому Мэтт коротко кивнул, соглашаясь:

— Нужно попытаться.

Филип Бенкрофт поглядел ему вслед и, подождав, пока закроется дверь, со зловещей улыбкой медленно разорвал чек.

— Фаррел, —

презрительно бросил он, — сейчас ты совершил две роковые ошибки: отказался от чека и недооценил своего врага.

Лежа рядом с Мэттом, Мередит уставилась в полог над головой, встревоженная переменами, которые почувствовала в муже с тех пор, как он поговорил с ее отцом. Когда она пыталась расспросить о том, что произошло в библиотеке, Мэтт лишь ответил:

— Пытался уговорить меня убраться из твоей жизни.

И поскольку мужчины вели себя друг с другом неизменно вежливо, Мередит предположила, что они заключили перемирие, и весело спросила:

— И как, ему это удалось?

Мэтт отрицательно покачал головой, и Мередит поверила ему, но сегодня ночью он любил ее с мрачной решимостью, что было совершенно на него не похоже. Он словно хотел выжечь на ней клеймо своим телом или… или прощался…

Она украдкой посмотрела на мужа: тот лежал с широко раскрытыми глазами, сцепив челюсти, глубоко задумавшись, но она не могла сказать, сердит ли Мэтт, грустит или просто озабочен. Они знали друг друга всего шесть дней, и сейчас Мередит поняла, как поспешен их брак — ведь она до сих пор не может определить настроения мужа.

— О чем ты думаешь? — резко спросил он. Удивленная его внезапным желанием поговорить, она честно ответила:

— О том, что мы знаем друг друга всего шесть дней. Издевательская улыбка скривила красиво очерченные губы, словно он ожидал подобного ответа.

— Превосходная причина отказаться от идеи жить вместе, не так ли?

Неловкое чувство мгновенно перешло в безумную панику, и с неожиданной ясностью Мередит поняла причину столь сильного чувства: она влюблена в Мэтта! Безнадежно влюблена и болезненно уязвима из-за этого.

Надеясь, что выглядит достаточно беззаботно, она перевернулась на живот и приподнялась на руках, не совсем понимая, констатирует ли он факт или пытается угадать ее мысли. Первым порывом было предположить, что он попросту слишком резко выразил собственное мнение, и попытаться спасти свою гордость, согласившись с ним, или отнестись к происходящему с притворным безразличием. Но в таком случае она никогда не узнает наверняка, что творится с Мэттом, и эта неопределенность сводила ее с ума. Кроме того, взрослые люди не делают поспешных выводов, особенно в таком положении, когда на карту поставлено слишком много.

Мередит решила последовать второму порыву и обнаружить, что имел в виду Мэтт. Старательно избегая его взгляда, она нарисовала пальцем кружок на подушке и, собравшись с мужеством, пробормотала:

— Ты спрашиваешь о моем мнении или высказываешь свое?

— Я спрашивал, именно об этом ты думаешь? Мередит, ослабев от облегчения, улыбнулась и, покачав головой, объяснила:

— Нет, я думала, что сегодня мне очень трудно понять тебя, потому что мы так недолго знаем друг друга.

И когда Мэтт ничего не ответил, присмотрелась к нему и заметила, что он по-прежнему мрачен и угрюм.