Районы
Шрифт:
Наверное, в другой бы ситуации я отметил определенную иронию — Жрец оглушил Психа звуком, поймал меня в ловушки, а Крыла усыпил. Однако что-то мне совсем было невесело.
— Сказать честно, ты удивил меня, человек, — проговорил Слуга Голоса, глядя мне в глаза. — Обычно человек предсказуем. Ради своей выгоды в Городе он готов продать кого угодно. Иначе не справится с испытаниями, которые выпадают на человека.
— Зачем жить, если постоянно ощущать себя паскудой? — спросил я, втайне надеясь, что чем дольше мы разговариваем, тем быстрее моя команда
— Шустрее, Слепой, я долго не выдержу, — это Гром-баба. — Давит он, шевельнуться не могу.
— Да я пытаюшь, Громуша, — оправдывался старик, — этот гад прикрылся Шипом, не попасть.
— Корочка, ты хоть что-то сделай!
Вместо ответа раздался свист рассекаемого воздуха. На короткий миг кокон распался, высвобождая меня, и я грохнулся на асфальт. Жрец применил Имитацию, став похожим на нашу блондинку. Он с легкостью притянул оба выпущенных дисков и, недолго думая, убрал их в инвентарь.
Я даже на ноги вскочить не успел, прежде, чем вновь оказался в крепких «объятьях» Слуги. Блин, ну и реакция у него. Вот уж у кого точно детей нет. Я даже подумать ничего не успел, как этот мерзавец все провернул. Достойно уважения. Как сказал бы Бондарчук: «Снимаю шляпу».
— Вы все можете идти! — повысил голос Жрец, явно обращаясь к моим незадачливым спасителям. — Двух человеков мне вполне хватит.
— Они не уйдут, — злобно бросил ему в лицо я.
— Почему?! — удивился Жрец. Вот сейчас он был сама искренность. Он действительно не понимал этого. — Ведь тогда я их уничтожу.
— Потому что я бы их не бросил.
Я испытывал неоднозначные эмоции. Нечто вроде грустной безысходности и гордости. Такая, наверное, была у пойманных красноармейцев во Вторую Мировую, которых не получилось расколоть. И они умирали с легкой улыбкой презрения на губах перед расстрелом. Мне было жаль лишь, что остальные тоже погибнут. С точки зрения рациональности — подобное действительно глупо. Но понимал я и другое. Они попросту не смогут жить потом, если сейчас уйдут.
— Ваши силы не бесконечны, человек, — усмехнулся Жрец. — Мы придумали себе образ могущественных созданий, но всего лишь жалкие винтики в Его игре. И ты почувствуешь это на себе.
От слов Жрец перешел к делу. Я ощутил легкий холод скользящих по левой руке побегов. И, надо сказать, забеспокоился. Прежде между мной и расщепленными лианами будто существовала стена, которая теперь стала пропадать.
Побег нежно оплел мизинец, плотно обняв его. А после резко рванул в сторону, отсекая палец. Я заскрипел зубами и зарычал, чтобы не сорваться на крик. Нет, мои не должно услышать, как я ору.
— Чувствуешь? Теперь ты уже не такой уж всесильный, просто небольшая шестеренка. Обычное существо, состоящее из разрозненных элементов, которые я скоро аккуратно сложу. Волосы к волосам, ногти к ногтям…
Я не слушал этого сумасшедшего, глядя на одиноко лежащий на мостовой мизинец. Гад, а ведь он был мне так дорог. Никогда тебе этого не прощу.
— Ты крут, — сказал я. — Очень силен и все такое. Одна беда, до хера трепешься.
Наверное, Жрец даже успел что-то понять. Или почувствовать. В любом случае, он попытался обернуться. Чтобы увидеть фигуру, вынырнувшую из тумана. Бог знает, как ей удалось это. Обогнуть засранца и выйти к нему с тыла. Тем более в таком состоянии. Я вообще не был уверен, что красотка способна передвигаться самостоятельно. Однако именно теперь рука Алисы повелительно легла на тело Жреца.
Он не смог ничего сделать. Точнее стал отпускать сплетенный кокон, который удерживал меня. Однако теперь успел я. Перехватил лиану, которая так и не втянулась обратно. Не дал Жрецу закрыться и перейти в контратаку.
И теперь на его теле появлялись раны. С каждой секундой они становились все больше и глубже. И жизнь утекала из Жреца вместе с кровью. Потому что есть у моей любимой «вампирши» особое умение, которое называлось Пожиратель.
Наконец голое тело Жреца, сплошь покрытое кровоточащими язвами и ранами, свалилось к нашим ногам. Неожиданно оно распалось на сотни крошечных живых частичек, напоминающих жуков. Те расползлись в разные стороны, оставив после себя лишь сияющий кристалл цвета сапфира и пильные диски Коры.
— Мама! — отскочила в сторону ведьма крови, выйдя из режима боевой трансформации, и рухнув на задницу. Ей не хватало даже сил пятиться от мерзких насекомых.
— Не бойся, они тебе вреда не причинят. И, Алиса, спасибо.
— Смотри, я к твоей благодарности могу привыкнуть, — ответил девушка, еще с ужасом глядя на уже покидающих поле боя жуков.
— Не волнуйся, не успеешь. Не в дружбу, а в службу, можешь палец обратно приделать?
— Шип, я бы с радостью, но почти пустая. Сил вообще нет никаких.
Вид Алисы красноречиво свидетельствовал о правдивости ее слов. Учитывая, что она до сих пор на ноги не поднялась. Да и не сможет, по всей вероятности, без чужой помощи. Ладно, подумаешь, какой-то мизинец, у меня еще один есть.
— Понял, на этом наши полномочия как бы все… Жалко.
— Что, Шип, получается, я не толстый парень на воротах? — усмехнулась красотка почти белыми бескровными губами.
— Конечно. Ты толстый парень, который еще неплохо разыгрывает мяч.
— Шипаштый, ты как? — уже подбегал Слепой.
— Живые? — вторила ему Гром-баба.
— Вашими молитвами, — поднялся я на ноги. — Алиса, ну хоть кровь остановить можешь? — показал я ей левую руку.
— Ты прав, Шип, не успела привыкнуть, — вздохнула та, протянув руку. Ее поднял Слепой и красотка, приблизившись, коснулась моей культяпки.
В принципе, бывает и хуже. Подумаешь, мизинец. Люди вон всю жизнь живут с руками из жопы и ничего. Хорошо, что не указательный палец, иначе ни на спусковой крючок не нажать, ни в носу поковырять. Вот это было бы хуже.