Райский Град
Шрифт:
— Да, не любил, — согласился я. — То было совсем не таким чувством, что сейчас испытываю к тебе.
Катерина пристально посмотрела на меня.
— Ты и меня не любишь, — сказала она, продолжая улыбаться. — Просто сочувствуешь мне.
Я промолчал, не зная, что ответить.
— Мне самой не знакомо это чувство, — продолжила девушка. — Я никого никогда не любила. Но встречала тех, — она положила голову мне на плечо, — кого стоит полюбить.
По моим жилам будто разлился мёд. Но вдруг я спросил:
— А как же Магомедов?
Катерина подняла голову.
—
Меня кольнули эти слова, и я, поддавшись порыву, обнял девушку и прильнул к ней в поцелуе, лишь бы не продолжала говорить. Она не хотела размыкать губы, и мне пришлось легонько укусить её за верхнюю. Тогда Катерина сдалась и, подавшись вперёд, ответила жарким поцелуем.
Не отвлекаясь, я сорвал покрывало, мешавшее чувствовать нежное тело певицы. Я прижал это тело к себе совсем не так, как в первый раз: не ласково, а страстно. Я обладал им. Этим утром оно полностью принадлежало мне.
После мы лежали и, в перерывах смеха, тяжело дышали, как после бега. Нам было хорошо, но мы не любили друг друга. Не любили взаимно.
— Как жаль, — сказала Катерина и прерывисто продолжила: — что принц… и белый конь… так часто… живут порознь.
Я не понял и попросил объяснить. Она отдышалась и начала:
— У Магомедова есть перспективы, связи, положение в обществе, капитал, в конце концов. Это он подарил мне «Малышку», позволил петь и не нуждаться в средствах, взял под контроль империю отца… Всё это — его белый конь. А принц… — Она взглянула на меня. — Мой принц оказался обычным никому не известным писателем.
Первый раз за всю трудовую деятельность я опоздал на работу. Демьян Алексеевич, от чьего внимания не ускользает ни одна мелочь, сразу вызвал меня на ковёр. Миланы в кабинете не было.
— Ну, Снеговой, — сурово произнёс он, скрестив пальцы на столе, — будешь писать объяснительную или так всё расскажешь?
Я решил, что лучше сразу во всём признаться.
— Понима-аю, — протянул Демьян Алексеевич. — Сам был таким же. — В его взгляде появился огонёк, до этого мне не знакомый. — Стоит любить, пока ещё можешь, пока сердце не очерствело от предательств и обид.
Я сдержанно улыбнулся, наблюдая за шевелением усов начальника.
— Итак, — продолжил он после небольшой паузы. — Я не стану тебя штрафовать. Иди и продолжай свою работу.
В дверях директорского кабинета я столкнулся с Миланой. Девушка явно не ожидала меня увидеть и испуганно вздохнула. Я, испытывая ужасную неловкость, путано извинился и постарался как можно быстрее исчезнуть к рабочему месту.
Нужно объясниться с ней… Она, скорее всего, в обиде из-за моего гадкого поступка. Кавалер, и бросил даму на балу, сбежав с другой. Гадко. В этот миг я по-настоящему ненавидел себя и считал самым последним мерзавцем.
— Роман, что с вами? — Этот голос я ожидал услышать меньше всего. Рядом с моим столом стояла Алла, наш взбалмошный корректор. Каким-то чудом она оказалась в рабочем зале, изменив обыкновению постоянно находиться в своём кабинете.
— Ничего, — ответил я, двинув локтем по столу и опрокинув кружку с кофе. Кофе стремительно направилось на мои брюки. — Чёрт! — воскликнул я, вскакивая.
Алла опешила, но вдруг улыбнулась и, пообещав принести салфетки, ненадолго удалилась.
— Вам, похоже, стоит выспаться, — сказала Алла, скрестив руки на груди и наблюдая за тем, как я вытираю стол.
— Спасибо, — буркнул я. — Ваши советы всегда как нельзя кстати.
Она фыркнула.
— Вы всегда такой грубиян? Я хотела поговорить с вами. Мне зайти, когда вы придёте в норму?
— Большое спасибо! — сказал я.
Алла презрительно глянула, развернулась и, демонстративно цокая каблуками, ушла в свой кабинет.
Я заметил взгляды коллег, оторвавшихся от работы, чтобы поглазеть на «экшн».
— Извините, — сказал я и сел, надеясь, что никто не станет приставать ко мне с расспросами.
История Гордомунда, принявшая неожиданный вид, висела передо мной на мониторе. Осталось добить всего пару предложений, и можно было нести работу Демьяну Алексеевичу.
6 августа 1585 Гордомунд, Ермак и 50 воинов встали на ночлег у реки Иртыш. Уже легли спать, как вдруг напал Кучум. В неравном бою погиб почти весь отряд, остались только Ермак и Гордомунд. ГГ пытался призвать силы природы на защиту, но духи предательски хранили молчание. Раненый Ермак бросился в реку и попытался доплыть до стругов, но утонул под тяжестью доспехов. Гордомунда захватили в плен, где он провёл почти год, но бежал и примкнул к русскому отряду воевод Василия Сукина и Ивана Мясного. Они направились к городу Чинги-Тура и обнаружили его заброшенным. 29 июля 1586 года основали на его месте Град.
Гордомунд лежит и смотрит в звёздное небо, но обнаруживает, что вокруг, как грибы, вырастают одно-, двух- и трёхэтажные дома. Он переместился в 1917 год. Конец четвёртой книги.
Я следил за ней в вагоне метро, сдвинув шляпу так, чтобы поля касались переносицы. А до этого шёл, паря трубкой, от самой работы до станции. Девушка шла впереди по тротуару, и огромные хлопья снега садились на её шляпку, на пушистый воротник, на сумочку, висевшую на согнутой руке… А те снежинки, каким не посчастливилось зацепиться за прекрасную леди, падали на тротуар и испарялись, встретившись с антигололёдным покрытием…
Она сидела и что-то читала, порой поглядывая в окно на новогоднее сияние ночного города. С моей позиции — среди стоящих с суровыми лицами мужчин — не было видно, какую книгу она держит в руках. Я решил рискнуть и подойти чуть ближе. Свернув газету и засунув за пазуху, двинулся вперёд. Но чтобы буквы стали различимы, нужно было подойти почти вплотную, чего я не мог себе позволить. Пришлось уповать на то, что увижу обложку, когда закроет книгу перед тем, как выйти на своей станции… И точно: Достоевский, «Идиот». Издание ещё советское, раритетное и увесистое. И как оно влезло в её сумочку?