Райский сад
Шрифт:
— Я уберу здесь сама, а ты иди, соберись, чтобы не вариться на солнцепеке в своей машине.
Анна смогла вздохнуть свободно только тогда, когда выехала за город. День был теплый и солнечный, а в машине спокойно и уютно. А главное — никто не мешал и не отвлекал, и она впервые за все это время могла обдумать события последних дней. Ее отъезд из Осипенково больше смахивал на бегство, если бы ни внезапный приезд бабушки Марго, бывший так кстати. Или все-таки нет? Анна не могла ответить на этот вопрос. Ей так хотелось остаться в Осипенково, чтобы видеть Николая, и в то же время
Анна подъехала к даче и вышла из машины, чтобы открыть ворота. Веселый щебет птиц и свежий запах первой зелени и сырой земли подняли настроение, и девушка потянулась, вдыхая волшебный воздух. Она заметила мужчину на соседнем участке, он разравнивал землю граблями, но, увидев ее, улыбнулся, и она приветливо помахала ему рукой. В прошлом году он купил участок, кажется, его звали Григорий. Анна никак не могла вспомнить отчество этого человека. Поставив машину в гараж, она пошла в дом. Дорожка к дому вела через посадки яблонь. Стройные деревца стояли еще почти голые, лишь легкая зеленая дымка из набухших почек покрывала их. Очень скоро они оденутся в свои роскошные наряды и зацветут. Анна решила, что в этом году она ни за что не пропустит этого великолепия, которого ее лишил в прошлом году Белов.
Весь оставшийся день ушел на то, чтобы привести дом в порядок после зимы. Анна вытерла везде пыль, вымыла стекла, принесла из машины сумки с постельным бельем и одеждой.
Солнце уже спряталось за верхушками березового леса, растущего на пригорке, и запуталось в паутине его веток.
Девушка стояла на крылечке, оперевшись на перила, и смотрела на закат солнца. По аллее шел их новый сосед. Анна сощурилась. Что-то было до боли знакомое в походке и фигуре этого человека. Только вот что? Она никак не могла понять.
Несмотря на теплые дни, вечера все еще были прохладными, и Анна, немного озябнув, ушла в дом, заперев дверь.
Она остановилась посреди небольшой комнаты и думала, сколько же она сможет вытерпеть эту вынужденную ссылку. Но лучше уж жить одной на даче, чем дома с бабушкой. Включив электрокамин, она завернулась в одеяло и уселась поудобнее на небольшой диванчик.
Было уже далеко за полночь, когда она, с трудом раздирая слипающиеся глаза, отложила дочитанный роман и, свернувшись калачиком, крепко уснула, так и не расстелив постель.
Анна проснулась и, вытянув затекшие от неудобного положения ноги, посмотрела на часы. Начало седьмого. Еще слишком рано, но спать уже не хотелось.
Пока электрический чайник закипал, она решила просмотреть список, который ей дала перед
Она разравнивала грядку с уже посаженной морковкой, когда рядом раздалось приветливое «с добрым утром!» Она поднялась с колен и, закрыв рукой глаза от яркого солнца, улыбнулась стоявшему возле забора соседу.
— Доброе утро! — ответила девушка. Теперь она могла лучше разглядеть его.
Перед ней стоял статный мужчина лет шестидесяти. Его серебристые волосы были аккуратно расчесаны. Яркий контраст с ними составляли густые, почти сросшиеся на переносице темные брови. Живые глаза свидетельствовали, что их хозяин обладает острым умом, и довольно-таки проницателен. На нем были темные брюки, а синяя рубашка с закатанными до локтей рукавами обнажала крепкие руки.
— А вы, Анечка, ранняя пташка.
Девушка удивленно вскинула брови. «Надо же, он не забыл, как меня зовут». Чего нельзя было сказать о ней.
— Боюсь, что это бывает очень редко, — улыбнулась она.
— Ваша мама, Татьяна, много о вас рассказывала. А она, сама-то, когда приедет?
— Мама уехала к отцу в Норильск, и вернется только к концу августа. Так что этим летом придется как-то обходиться без нее, — усмехнулась она. — А огородник из меня хороший только тогда, когда все уже собрано и готово к употреблению.
Григорий Андреевич искренне рассмеялся, закинув голову назад. Его смех был приятным, тихим и теплым.
— Что ж, тогда будем учиться вместе, — со смехом сказал он. — Думаю, у нас получится.
— Хотелось бы, Григорий… простите, я не помню вашего отчества, — честно призналась она.
— Вот и прекрасно! Зови меня просто Григорием. Так я себя чувствую не таким, уж стариком. Договорились?
— Хорошо, — ей было приятно, что он сам назвал ее на «ты».
— Что ж, не буду отвлекать.
Она выкопала клубни белого пиона, разделив их на три части. Две из них она снова посадила прямо под окнами дачного домика. А одну вместе с землей положила на пакет. Она вымыла руки и взяла пакет с клубнями пиона. Григорий Андреевич спрашивал о размножении этих цветов, и Анна пообещала ему дать их клубни. В саду его не было, и она заглянула в открытую дверь, тихонько постучав по косяку.
— Можно?
— Заходи, заходи, Анечка, я сейчас.
Он сидел возле печки, проверяя рукой что-то внутри нее.
— Вчера упал колосник, пришлось лезть. А то ночами еще холодно. Хотел подождать сына, чтобы он поставил подпорки, да неизвестно, когда он приедет, да приедет ли вообще. — Так, ладно, не будем о грустном. Лучше расскажи что нужно делать с ними. Глубоко сажать?
— Не сильно, чтобы почки были присыпаны землей на три-четыре сантиметра, а иначе они или вымерзнут, или не будут цвести.
Он постоял, немного подумав, словно решая, стоит ли спрашивать, или нет.
— Анечка, а не будет нетактичным, если я спрошу тебя, что стало с тем молодым человеком, с которым вы приезжали собирать яблочки прошлой осенью?