Райское Местечко

Ардин Михаил

– Мелисса, а чем еще, кроме живописи и балета, вы занимались?

– Ну, Алекс, не все сразу. Конечно, у меня было не так уж много свободного времени, но кое-что… При случае узнаешь. А теперь я оставлю тебя одного. Можешь рассматривать здесь все что угодно, а у меня сегодня есть еще дела. Когда будешь уходить, просто погаси свет. Пока. Спокойной ночи. До завтра.

И Мелисса ушла, оставив меня одного наедине с ее картинами.

На мольберте стояла картина, пейзаж на которой был завершен. Ночной океан, шторм. Вспышка молнии высветила почти затонувшую каравеллу. В разрывах несущихся в черном небе туч видны были две бледные луны. А на подоконнике распахнутого окна изящная

чашечка с дымящимся кофе соседствовала с сетевиком, налобной повязкой для третьего, фасетчатого, глаза и двумя книжными пластинами… Справа на подоконнике оставалось пустое место еще для какого-то предмета, его контуры были слегка намечены, но я не смог разобрать, что это будет за вещь.

Из законченных работ мое внимание почему-то сразу же привлекла картина, на которой из окна был виден раскинувшийся на равнине город, вернее, небольшой городок, пыльный и какой-то сонный. Маленькие домишки производили общее впечатление унылой обшарпанности. Грязные улицы, чахлая растительность, никаких ярких пятен. Тоскливый пейзаж. Даже солнечный свет казался усталым и безрадостным. Скучный мир. А на подоконнике, на небрежно брошенной сверкающей шкуре снежного волка с Альбины, лежали железная палица и железная же шестипалая перчатка с шипами на всех суставах.

Картина производила очень странное впечатление. Я смотрел на нее и почему-то никак не мог оторваться, не мог отвести взгляд и отойти. И чем дольше я смотрел на эту картину, тем сильнее меня охватывало ощущение тревожного ожидания, какой-то непоправимой предопределенности и безнадежного отчаяния.

Наконец я сделал над собой усилие и отвернулся. Я закрыл глаза и почувствовал, что очень устал. У меня не осталось душевных сил, чтобы рассматривать остальные картины.

Я вышел на улицу. Свежие запахи влажной ночи, изумрудная листва, прозрачная в пробивающихся сквозь нее лучах садовых фонарей, теплый свет из двух окон коттеджа Мелиссы с трудом вытесняли из моего сознания чувство отчаяния, которое вселила в меня эта картина в мастерской. Я вдыхал ночной воздух и повторял себе, что на картине – всего лишь придуманные образы, нигде и никогда не существовавший мир. Но эта картина стояла у меня перед глазами, и глупое сердце ныло от предчувствия грядущей беды, от невозможности ее предотвратить.

Мне не хотелось заканчивать сегодняшний день с этим тяжелым чувством, и я решил немного погулять по парку, прежде чем идти спать.

Я вышел на площадку перед своим коттеджем и посмотрел на звезды. Со дна воздушного океана их было видно так мало, они так приветливо мигали, выглядели такими безобидными…

Постепенно стрекотание ночных насекомых и мерный шум прибоя вернули меня к действительности, в которой, насколько мне было известно, ничего плохого сейчас не происходило.

«Пока все идет хорошо!» – вспомнил я известный анекдот… Хотя действительно, для меня пока все шло очень хорошо, так хорошо, как еще вчера не могло и присниться.

Я поднялся на террасу свого коттеджа и немного постоял, вглядываясь и вслушиваясь в окружающий меня мир. В лунном свете поблекли яркие краски и стерлись контрасты, мелодично журчал фонтанчик, цветы жасмина исходили оглушающим ароматом.

Не зажигая света, я прошел в спальню, благо луна через окна освещала комнаты достаточно хорошо. А может, я просто не хотел сегодня еще раз увидеть пейзажи с замком? Черт возьми, в чем же фокус в этих проклятых картинах? Почему

они просто душу у меня вынимают? «Это сегодня, раньше такого не было,- понял я,- может, дело в том, что сейчас происходит у меня в мозгу? Но я же ничего особенного не чувствую. Только картины достали».

Я

улегся на широкую кровать, оказавшуюся очень удобной. Даже пневмослой не надо было регулировать, он оказался подкачан в точности так, как я любил. Стены спальни были покрыты видеообоями, но мне не хотелось вообще ничего ни смотреть, ни читать. Я включил на стенах заставку «Большие цветы», она была похожа на обои в моей детской спальне в Кавенго, но, когда цветы начали тихонько покачиваться из стороны в сторону, а бутоны открываться, мне стало как-то неприятно, я отключил видеообои, и стены вернули себе спокойный серый цвет.

Я завернулся в простыню, и тонкая ткань превратилась в кокон, отгораживающий меня от всего мира. Я закрыл глаза и думал, что немедленно засну, но как бы не так! События сегодняшнего дня, такого долгого, такого странного и такого важного для меня, мелькали в моем сознании. В какой-то момент я сообразил, в сколь необычном месте я нахожусь. Я лежал в постели в коттедже, стоящем в саду, выросшем на конической крышке верфи, в которой спрятан один из самых больших крейсеров Земли. Мне стало смешно. Я привык находиться глубоко в недрах корабля и представить себе не мог, что буду спать фактически на его поверхности! Забавно.

А в нескольких десятках метров от меня, практически под одной крышей со мной лежит в своей постели – или еще работает? – Мелисса, моя любовь, такая близкая и такая немыслимо недоступная… Мои мысли и чувства приняли вполне определенное и совершенно нежелательное направление. Я напомнил себе, что я – не просто мужчина и не просто человек, а, как сегодня выяснилось, бурно развивающийся Потенциал, который вот-вот проклюнется в настоящего селфера. Значит, надо учиться управлять своими чувствами. Я стал учиться и очень быстро понял, что не зря Мелисса говорила, что селфером стать очень трудно.

Надо было срочно переключать мысли на какие-то другие проблемы. Краткий обзор самых насущных из них показал, что во всех моих проблемах неизменно присутствует Мелисса. К счастью, обнаружилась проблема под названием «Корнезо», в которой роль Мелиссы мне была пока совершенно не известна, кроме того, что она создала целый Департамент «К» и мы с ней всего через две недели летим на Райское Местечко. Правда, я пока не знал, с какой целью мы туда отправляемся и в каком качестве туда полечу я.

На Корнезо я еще никогда не бывал. И вообще знал о Корнезо не так уж много. В основном мои представления ограничивались сведениями из курсов Академии и передач по Сети.

Я, конечно, знал, что Корнезо мы обнаружили без малого пятьсот лет назад, что это – планета земного типа у звезды, очень похожей на Солнце. Разумеется, абсолютно одинаковых звезд и планет во Вселенной не существует. Корнезо уступает Земле в плане разнообразия природных условий и запасов полезных ископаемых. Честно говоря, в части полезных ископаемых различия уже в прошлом. Но во многом Корнезо лучше Земли: чуть меньше гравитация, чуть больше кислорода, гораздо более ровный климат, мелкий теплый океан, огромное количество островов, всего один не очень большой материк со спокойным ландшафтом, животный мир не имеет опасных или неприятных представителей. Чрезвычайно удобная, приятная и красивая планета, не планета, а парк, просто рай, поэтому ее все и называют «Райское Местечко». А вот моя мама, когда заходит разговор о Райском Местечке, обычно качает головой и говорит: «Бедная Корнезо!» Я никогда не мог понять, почему – бедная, а мама не объясняла. Да я особенно и не спрашивал. Ведь все знают, что Райское Местечко – лучший на свете курорт, только вот для большинства людей практически недоступный.