Раз надежда, два надежда...
Шрифт:
Я же остался сидеть у костра. Спать совсем не хотелось. Наверное, сказывалось пережитое приключение.
– А можно я с вами пойду? – Спотыкашка, наконец, вынырнула из своих мыслей и посмотрела на меня прямым, открытым взглядом, потом, еще не дождавшись моего ответа, повернулась к подругам. – Вы не против? Помните, я вам рассказывала… Вдруг, получится найти…
Похоже, мой ответ никого не интересовал, потому что три огненные магички дружно обнялись и начали что-то бурно обсуждать, перемежая слова всхлипами и признаниями в вечной дружбе.
– Я… это… не против… - попытался вклиниться
Обидно, прямо слово! Ну и ладно!
Я вздохнул и побрел к баракам, моего исчезновения магички, похоже, и не заметили - искать, где можно пристроиться, если не поспать, то хоть полежать и подумать. Прошел несколько шагов и понял – этот изменщик Холодечик даже не думает идти за мной, прыгая рядом с черноволосой девушкой. Обиженно сплюнув, я побрел дальше.
– Уважаемый Отчаянный! – у самого входа в барак меня поймала за руку женщина, которую до этого я видел лишь вскользь. Лет сорока, приятная, чем-то отдаленно похожая на мою маман. Только вид более уставший, хотя глаза и светятся какой-то светлой радостью. – Не могли бы Вы пройти со мной?
– Почему это не мог бы! Очень даже мог! – улыбнулся я ей. – Только называйте меня Петей, так проще будет.
– А я Надежда! – обрадовалась женщина и повела меня за собой к зданию, где, как я уже знал, был склад. – Хотя, конечно, мы тут все Надежды. Так что меня, наверное, стоит называть по новому прозвищу – Синичка.
– Никнейм, или ник это называется. И Вам очень идет быть Синичкой!
Действительно. Невысокая, худая, очень подвижная женщина была чем-то неуловимо похожа на эту птичку. И сразу зарделась от моего комплимента.
– Да, точно, никнейм… Никак не привыкну ко всем этим новым словам! А Синичкой меня муж всегда называл…
Забыл я совсем, что это мне повезло со всей своей семьей в этом новом мире оказаться, а другие близких потеряли.
Тяжелые мысли вылетели из головы, когда Синичка распахнула передо мной дверь на склад. Я остановился у входа и удивленно присвистнул:
– Ну, нефига себе!
– Это то, что бывшие хозяйки этого места набрали или у нас отняли.
Добра тут было – хватило бы пару грузовиков кубов на семь заполнить. По большей части, конечно, всякая ерунда низкоуровневая, больше похожая на лохмотья и прочую рухлядь, но некоторые вещи своим чистым или отполированным видом говорили – вот оно, что-то интересненькое! Спросить что ли, может, продадут что подешевке? Хотя, денег то у меня почти и нет… Но, хотя бы куртку какую-нибудь себе приглядеть.
– Мы все посоветовались и решили, что вы можете взять себе все, что хотите и сколько хотите. Без вас все равно бы у нас этого не было, - улыбнулась женщина. – Так что выбери себе что-нибудь и девочкам, и бабушке.
– Какой-такой бабушке? – не сразу сообразил я, лишь с запозданием поняв, что речь о Сигизмундовне идет. Я-то как милую «бабушку» ее не воспринимал. Бабка – да, СтараяКошелка, Сигизмундовна…
Но сейчас было не до размышлений о степени восприятия моих спутниц. Передо мной лежали настоящие сокровища. Хотел было поблагодарить от души Синичку, но обернулся и обнаружил, что она уже тихо вышла со склада. Видимо, чтобы не беспокоить и не смущать меня.
Я,
Решил, заодно, местным помочь. И начал разделять вещи на три кучи. Первая – ни в коем случае не трогать или подарить врагам, вторая – более-менее, но минусы есть, и третья – хорошие шмотки, если минусы и есть, они не очень то и страшные, по сравнению с плюсами.
Была и четвертая кучка – хочу! Себе или своим дамам. Правда, постоянно себя одергивал, напоминая, что не стоит наглеть. Тут людям еще жить и неизвестно с какими врагами бороться. Хотя, чего таить, жадность прямо-таки рвалась заграбастать побольше. Но я ее по-ручкам, по-ручкам... и она, вроде, отступала ненадолго.
Я даже и не заметил, что наступило утро. На складе, освещаемом факелами, было довольно сумрачно в любое время суток. Окон тут не предусматривалось, свет проникал лишь сквозь плохо заделанные стыки в металлической обшивке.
– Ну что, нашли что-нибудь интересное? – оторвался я от сортировки, когда дверь склада приоткрылась, впуская утренний солнечный свет и заставляя меня слезливо сощуриться, и в нее зашла Синичка.
– Не то слово! – с искренним восхищением сказал я.
Женщина опасливо покосилась на самую большую, вторую кучу, у которой сейчас стоял я, закидывая сверху, самый что ни на есть, настоящий томагавк.
– Нет-нет! – поспешил я откреститься от этой кучи.
– То, что я выбрал – вон там, у самой двери.
И услышал, как Синичка облегченно вздохнула. Ну да, я же решил не наглеть. Выбрал всем нам по одному полному комплекту. И то, беря только то, что каждому из нас надо было поменять из-за больших отрицательных эффектов или очень низкого уровня вещи. Разве что пару лишних шмоток добавил. Не смог удержаться...
– А что это за кучи, тогда?
Я быстро объяснил суть сортировки женщине, даже дал ненадолго поглядеть в очки, после чего, уже с ее помощью, разгреб остатки начальной кучи.
– Спасибо! – от всего сердца поблагодарила Синичка. – И теперь знаю что мне, как главной по складу, надо просить у начальства – такие же очки!
– Лучше что-нибудь, что не будет шарм отнимать! Вам ни к чему привлекательность терять!
И женщина снова зарделась. Эх, ловелас я, все таки!
А я сгреб выбранные шмотки, часть затолкал в рюкзак, часть, ту, что не влезла, потащил в руках, в сторону барака, где еще спали девчонки и Сигизмундовна.
Кроме этой троицы в бараке больше никого не было. Как объяснила Синичка, потом тут организуют что-то вроде общежития, оформят все поуютнее и поудобнее.
Я с облегчением скинул шмотки прямо на пол. Тяжело, блин!
Птицына и Светка спали на соседних кроватях. Моя сеструха уютно завернулась в одеяло и тихо посапывала. А вот белобрысая спала, раскинув руки и ноги во все стороны и усиленно пытаясь своим юным храпом победить Сигизмундовну. Но кто сможет перехрапеть СтаруюКошелку? Пока мне такой человек не встречался. У нее же такой опыт в этом нелегком деле!
– Подъем! – заорал я во все горло, нагло улыбаясь и уже предвкушая, как вся троица испуганно поскатывается со своих кроватей.