Раз став героем
Шрифт:
Исмэй едва ни кивнула. Чапин предупреждал, что ее ошибки не могли быть проигнорированы. Комиссия существовала для того, чтобы капитаны не забывали, что везение, даже огромное везение, не может заменить навыков и умений.
Уорндстад снова поднял на нее глаза, на этот раз уголок его тонких губ приподнялся, как будто в улыбке:
– С другой стороны, Комиссия отмечает, что ваши неортодоксальные маневры явились результатом поражения вражеского судна, имевшего определенное превосходство по огневой мощи и размеру, и успешной защиты Завьера. Похоже, вы прекрасно осознаете ошибки, которые совершили, командуя кораблем
Она должна сойти с ума, чтобы подавать на аппеляцию. Принятое решение самое лучшее, на какое только Исмэй могла надеяться.
– Да, сэр, - ответила она.
– Спасибо, сэр.
Оставалось пройти последний ритуал. Комиссия поднялась, и Исмэй отдала честь и поблагодарила каждого офицера-заседателя, не совсем осознавая, что говорит.
Ей хотелось рухнуть на кровать и проспать несколько месяцев... Но через три дня начинался трибунал. За это время ей надо было записать свои показания для других слушаний, включая суд командора Серрано.
– Как-то странно это все, - заметил Чапин, не одобрявший ничего необычного.
– У них было достаточно времени, чтобы собрать необходимое количество офицеров для всех комиссий и трибуналов, а расписания как следует не составили. Решено, что вам необязательно присутствовать на всех заседаниях, ваши показания можно просто записать. Если повезет, вам не придется появляться лично. Определенно вас не могут сорвать с собственного суда, чтобы вы ответили на пару вопросов по делу другого лейтенанта. На вас сейчас много всего свалилось, но ваша защита простое дело.
– Да?
– В принципе. Были ли вы заговорщицей, намеревавшейся поднять мятеж? Нет. Являетесь ли вы предателем на службе у врага? Нет. Все просто. Полагаю, это единственные нелицеприятные вопросы, какие только они смогут придумать. Мне ясно, и им тоже должно быть очевидно, что вы обычный младший офицер, который действовал в сложившейся ситуации по счастью в интересах Флота и Правящих Семей. Единственная проблема, которую я вижу...
– Чапин замолчал и посмотрел на Исмэй.
– Да?
– спросила она, не услышав продолжения.
– Вас трудно представить обычным младшим офицером. Хотя характеристики свидетельствуют о среднем уровне, вы стали совсем незаурядным самым молодым в истории Флота командующим корабля и уничтожили тяжелый крейсер Доброты. Они захотят узнать, почему вы скрывали такие способности... как вам удалось скрыть их. Почему вы не открыли Флоту весь свой талант, чтобы принести максимальную пользу?
– Об этом говорила и адмирал Серрано, - Исмэй распрямила плечи, не смотря на желание сжаться в маленький комок.
– И что вы ответили?
– Я... не смогла ответить, потому что сама не знаю. Я понятия не имела, на что способна, и до сих пор не могу поверить в то, что сделала.
– Такая скромность, - что-то в тоне Чапина заставило ее похолодеть.
– Я ваш советник, более того адвокат с многолетним опытом, у
Исмэй забыла, списав это на везение, когда оценки в школе Флота оказались чуть выше средних.
– Теперь я убежден, - продолжил Чапин, - что вы скрывали свой талант, не потому что были агентом Доброты, а потому что хотели избежать ответственности за принятие решений, как будто это путь, выстланный шипами. Я запросил ваше дело из школы и поговорил с инструкторами в Академии. Они все ругали себя за то, что не заметили и не взрастили такой очевидный талант командира.
– Но я наделала кучу ошибок, - заметила Исмэй.
Она не могла больше этого слушать. Ей просто повезло, у нее был отличный сержант, который сделал большую часть работы... Она выпалила это так быстро, насколько могла, но скептическое выражение лица Чапина не изменилось.
– Не получится, - наконец произнес он.
– Ради собственного блага, лейтенант Сьюза...
Он не называл ее так с первого дня, она застыла.
– Ради собственного блага, - повторил он уже тише.
– Вы должны признать то, кем являетесь, должны осознать, сколько из того, что произошло, было вашей заслугой. Ваши решения, хорошие решения, ваша способность взять на себя ответственность, добиться выполнения своих приказов - все это не случайность. Отметит это суд или нет, вы сами должны это признать. Если вы в самом деле не знали, на что способны, если не знали, какие возможности в вас заложены, то должны выяснить почему, иначе вся последующая ваша жизнь превратится в полную сумятицу, - он указал пальцем на нее, как будто она что-то сказала.
– И нет, вы не можете снова стать посредственным младшим офицером после всего, что случилось. Какое бы решение ни принял трибунал, жизнь уже распорядилась по-своему. Вы особенная. Люди будут ждать от вас большего, и к этому лучше привыкнуть.
Исмэй с трудом сохраняла спокойствие. Одна ее часть удивлялась, почему так трудно поверить в существование своего дара; другая же полностью сосредоточилась на самоконтроле.
***
Заседание Следственной Комиссии являлось административной процедурой, а не юридической, поэтому не привлекло внимания прессы, но серия трибуналов младших офицеров, вовлеченных в мятеж и защитивших Завьер, было слишком лакомым куском, чтобы его пропустить. Флот держал обвиняемых в изоляции сколько было возможно. Чапин предупредил Исмэй, что политики потребовали открытого слушания и выборочного освещения прессой.
– Военный суд мало кого интересует, - сказал он.
– Обычно заседания проходят за закрытыми дверями за редким исключением, когда это непосредственно касается общественности. Но данный случай, даже все ваши случаи не имеют аналога в истории Семей. Нам конечно уже приходилось судить группу офицеров, например, после восстания Трэннвис, но еще никогда на трибунал не вызывали людей, совершивших что-то хорошее. А это значит, что охотники за новостями приготовились к крови... не вашей, любой крови, которая окропит землю, а в такой сложной ситуации, чья-то непременно прольется.