Раз став героем
Шрифт:
– Вы можете сказать...?
– Чем все закончится? Если вас не оправдают по всем пунктам обвинения, я буду очень удивлен. У них есть доклад Комиссии, поэтому они знают, что за ошибки вас уже перетерли. И если вас не освободят, мы подадим аппеляцию, так даже проще, не будет столько прессы. Кроме того, они уже нашли плохое яблоко, молодого Арфана.
Заседатели вернулись, и Исмэй поднялась с бьющимся сердцем, не смея вздохнуть. Что ее ждет?
– Лейтенант Исмэй Сьюза, по решению трибунала вы освобождаетесь от обвинений по всем пунктам, выдвинутым
– Спасибо, сэр.
Исмэй удалось устоять на ногах во время заключительной церемонии, когда ей снова пришлось благодарить каждого офицера суда и прокурора, который не травил ее вопросами и вообще казался дружелюбным и безобидным.
– Я знал, что у нас нет ни шанса, - признался он, пожимая ей руку. Доказательства были ясны с самого начала, в самом деле, но пройти через это было необходимо. Если бы только вы ни появились пьяной до чертиков и ни оскорбили адмирала, вам ничего не грозило.
– Я не чувствовала себя в безопасности, - сказала Исмэй.
Он рассмеялся:
– Я выполнял свою работу, лейтенант. Предполагается, что я должен напугать обвиняемого так, чтобы он прочувствовал свою вину на сто процентов. Просто вам не за что было чувствовать вину, - он повернулся к Чапину. Фрэд, почему тебе всегда достаются легкие дела? Последний, кого мне пришлось защищать, был ничтожным подлецом, который шантажировал рекрутов.
– Это награда за мои добродетели, - вежливо ответил Чапин, и они оба рассмеялись.
Исмэй чувствовала себя лишней. Ей хотелось найти тихое местечко, где можно было бы проспать неделю.
– Что собираетесь теперь делать, лейтенант?
– спросил один из офицеров.
– Возьму отпуск, - ответила она.
– Пройдет еще какое-то время, пока мне дадут новое назначение. У меня есть тридцать дней, чтобы съездить домой. Я не была на родине с тех пор, как уехала поступать в Академию.
Исмэй не хотела ехать домой, но не знала как еще избежать внимания прессы.
Глава четвертая
Исмэй думала, что последние журналисты оставили ее в покое за две остановки до Алтиплано. Но когда она вышла на посадочную палубу, яркий свет на мгновение ослепил ее. Конечно, понять, куда она направляется, было не трудно. Исмэй сжала челюсти и продолжила свой путь. Пусть наслаждаются тем, как она идет по станции, кто-то даже сможет пробраться на шаттл, но как только она ступит на землю, им до нее больше не добраться. Хоть что-то хорошее выйдет из этого превратно истолкованного путешествия домой.
– Лейтенант Сьюза!
Исмэй сделала несколько шагов, прежде чем поняла, что этот голос не принадлежал ни одному из журналистов, требовавших от нее комментариев. Оглядевшись, она увидела дядю Бертоля в форме и мысленно застонала, представляя реакцию знакомых из Флота, когда они увидят передачу новостей. Поймав ее взгляд, он вытянулся в постойке смирно и вскинул руку, отдавая честь. Исмэй вздохнула, приготовившись к новой волне вопросов и вспышек камер, остановилась и тоже отсалютовала. Когда
– Рад тебя видеть, Исмэйя, - сказал он, шагая сквозь толпу журналистов с таким видом, что те сами отступали в сторону.
– И я вас, сэр, - ответила она, ни на секунду не забывая о неотступно следовавших за ними камерах.
– Зубы божьи, Исмэйя, какой я тебе сэр.
Но блеск в его глазах говорил о том, что он одобрял официальность. Звезды на его погонах вспыхнули, когда камеры сдвинулись на другой ракурс. Говоря о своем отце, Исмэй не упомянула того факта, который несомненно должен был быть в ее деле, что из четырех главнокомандующих, кроме отца, двумя другими являлись ее дядя Бертоль и дядя Жерар.
– Полагаю, ты не голодала во Флоте. Знаешь, бабушка все еще считает, что там ты не ешь ничего полезного...
Исмэй усмехнулась, не смотря на то, что предпочла бы не заводить разговор на эту тему. Бабушка была для него, а для нее прабабушка, которой было уже больше ста лет, и которая оказывала на Исмэй такое же влияние, как папа Стефан на Бертоля.
– Я в порядке, - сказала она и повернулась к дяде в попытке убедить его не выступать перед камерами.
– Больше, чем в порядке, Исмэйя, - он сдержанно тронул племянницу за плечо.
– Мы гордимся тобой и ужасно рады, что ты приехала.
Потом он повернулся к своим помощникам, которые до этого были рассеянны в толпе, а теперь собрались за его спиной, оттеснив огни, но голоса из толпы при этом стали только громче.
– Внизу отпразднуем.
Сердце Исмэй упало. Ей хотелось сразу отправиться в поместье, оказаться в своей тихой комнатке с окнами, выходящими в розовый сад... и проспать всю ночь, длина которой соответствовала ее биологическим часам.
– Без этого не обойтись, - сказал уже тише Бертоль, когда они проходили через вестибюль, полный людей, которых Исмэй не знала, и которые приветствовали ее знакомым щелканьем языков.
Дядя провел ее в шаттл, а потом в отдельную каюту, и помощники закрыли за ними двери.
– Что происходит?
– спросила Исмэй, чувствуя, как все внутри напряглось. На самом деле ей не хотелось знать ответ.
– Что происходит... Позже ты все узнаешь, - ответил Бертоль.
– Мы не заказали шаттл целиком, посчитав, что это будет слишком вычурно. Естественнее личная каюта. И приветственной встречи не избежать, хотя уверен, ты бы предпочла сразу поехать домой.
Исмэй кивнула и окинула взглядом помощников Бертоля. Ранги милиции не вполне соответствовали флотским. Знаки различия, кроме звезд на погонах, были совершенно другими. Она сразу узнала их: наземный, воздушный, морской отряды и корпус связи. Во Флоте их с пренебрежением называли "сырым флотом". Здесь находились представители всех четырех отрядов, которые были старше Исмэй по званию. Один из них с нашивками связиста и микрофоном передатчика повернулся к Бертолю: