Разбег
Шрифт:
— Ха-ха-ха! А кем ты будешь?
— Лочик буду.
— Летчиком? — удивилась Зинка. — Да как же станешь летчиком, если учишься на агронома?
— Ай, не знайт. Агроном бросай буду — лочик буду.
За разговором они не заметили, как отворилась дверь и в комнату вошел Иргизов. На лице смущение, Зинка сразу поняла — что-то не то. Глянула — ас братом женщина… интеллигентка в белом чесучевом костюме и шляпе.
— Зинаида, ты, оказывается, не одна… Ба, да это Сердар к нам пожаловал! Ну, молодец. Празднуешь?
— Есть письма, — несмело отозвался Сердар. — Деньги тоже есть? Ботинки купить будем.
Лилия Аркадьевна приветливо улыбнулась, Иргизов подставил ей стул, но женщина прошла мимо.
— Ну, что ты, Иргизов. Я садиться не буду — помнусь. Просто мне захотелось взглянуть, как ты живешь. Не шибко, между прочим… Открой окна, проветри комнаты.
Зинка мгновенно сдернула в сторону шторки и распахнула небольшие голубенькие ставни. Сделав это, преданно посмотрела на Лилию Аркадьевну.
— Может, еще что?
— Да нет, не надо. Впрочем, Иргизов, ты давно бы мог догадаться, что стол у тебя никуда не годится. Стол солдатский. Шкаф тоже. Можно подумать, ты его взял напрокат у старого генеральского денщика. И кровать солдатская. Кто спит на ней?
— Я сплю, — с готовностью отозвалась Зинка.
— Боже. А ты где, Иргизов, изволишь почивать?
— В другой комнате, Лилия Аркадьевна.
— Можно, я пройду туда? — спросила она и, не дожидаясь разрешения, вошла.
— Тут тоже — так себе, — попробовал отшутиться он. — Я же полуоседлый кочевник.
— Именно, так себе, — подчеркнуто небрежно согласилась Лилия Аркадьевна. — Надеюсь, когда ты меня в следующий раз пригласишь к себе в гости, то будет все иначе. Не пристало красному командиру перебиваться кое-как. Слишком ты неприхотлив. Неужели ты завоевывал право на лучшую жизнь для того, чтобы жить по-прежнему, серо и скучно?
— Ну, Лилия Аркадьевна, вы меня прямо в тар-тарары сбросили!
— Ладно, ладно, — сказала она примирительно. — Надеюсь, мои замечания пойдут тебе впрок. — И обратила внимание на керамические черепки, лежащие на этажерке. — Хлам какой-то. Хоть бы эти черепки выкинул.
Лилия Аркадьевна собрала черепки в обе руки, намереваясь вынести и выбросить во двор, но не тут-то было. Иргизов, с испуганными глазами, подскочил к ней:
— Лилия Аркадьевна, да вы что?! Это же материал с древних крепостей Согдианы! Когда мы шли походом из Чарджуя в Керки, я собрал эту древнюю керамику.
— Скажите, пожалуйста, — удивилась гостья. — А зачем они тебе? Ты же не историк, и тем более — не археолог.
— Готовлюсь постепенно, — пояснил Иргизов и подал ей учебник «Основы археологии». — История — моя страсть. Я еще в детстве увлекся походами Македонского. У нас в Покровке ссыльный татарин Юнуска жил. Он мне привил
— Ну-ну, доморощенный археолог, желаю тебе успеха! — Лилия Аркадьевна поощрительно улыбнулась и перевела взгляд на стоящих с разинутыми ртами Зинку и Сердара.
Иргизов сообразил: надо ребятам представить гостью — кто она и что, а то непонятно им что за ревизорша явилась и поучает славного красного командира.
— Зина, ты не пяль глазищи-то, — сказал мягко Иргизов. — Лилия Аркадьевна — инспектор Наркомпроса, Это она тебе помогла устроиться в школу. Когда ты приехала, я к ней в Наркомпрос наведался. Так мол и так, — сестренка из Оренбургской волости пожаловала — помогите.
— Ладно, Иргизов, — возразила женщина. — Не столь уж велико мое участие в судьбе твоей сестренки. Любая другая на моем месте тоже бы помогла. Я думаю, нам пора идти. — Лилия Аркадьевна посмотрела на ручные часики и испуганно округлила глаза. — О, Иргизов, уже второй час!
Тотчас они вышли, оставив Зинку и Сердара одних, и направились в сторону пригородного аула, где у отца поселился новый знакомый Иргизова, — Ратх Каюмов.
У синих, давно некрашенных ворот, за которыми виднелись два дома с айванами и сараи, Лилия Аркадьевна остановилась — удобно ли идти? Из-за ворот доносились голоса и звуки дутара. Иргизов отворил калитку и потянул за руку, свою спутницу. Во дворе дымились котлы и, поодаль у айвана, стояли мужчины в косматых тельпеках. Поежившись, Лилия Аркадьевна поправила прическу под белой шляпой, словно боясь, что здесь, наверняка, ее растреплют, и ужаснулась:
— Иргизов, куда ты меня привел?
Лилия Аркадьевна остановилась в нерешительности, но тут с веранды легко спустилась женщина лет тридцати пяти, с красивыми, строгими чертами лица и испытывающим взглядом, — жена Ратха. Она была в коричневом платье, которое ей очень шло, элегантно подчеркивая стройность фигуры.
— Будем знакомы… Тамара Яновна, — назвала она себя, взяв под руку гостью. — А как вас зовут?
— Лилия Шнайдер, — несколько чопорно представилась гостья. — Инспектор Наркомпроса.
— О! — восхитилась Тамара Яновна. — Вы еще совсем юная, а уже инспектор!
Иргизов пошел следом за женщинами, оглядывая огромный каюмовский двор — полуразоренное бурями нового времени поместье сельского старшины — арчина.
Ратх вышел на веранду в светлом костюме. В нем он показался Иргизову немножко ниже и изящнее, чем в военной форме. Тамара Яновна представила ему Лилию Шнайдер. И та, мгновенно освоившись, тут же вспомнила:
— Иргизов мне рассказывал о вас, о вашей молодости. Будто бы вы еще в первую революцию были цирковым джигитом!