Разбитое сердце
Шрифт:
— Но что же теперь делать? — вздохнула я. — Вили уже испортила все, что могла.
— Ну, об этом не беспокойся, — проговорила Рози. — Я-то вижу, как ты задела чувства молодого Питера и ранила их. Мужчины — они как дети, гордость — их уязвимое место, но их можно успокоить лаской да лестью. Возвращайся к мужу, обними его, поцелуй и скажи, что только его и любишь. И все устроится.
— Я не могу этого сделать, — сказала я усталым голосом.
— Почему же?
— Потому что это неправильно. Тима я, кажется, больше не люблю, но и Питера тоже. Я, наверное, никого не люблю… Я чувствую
Миссис Хьюитт как-то странно посмотрела на меня, и я ощутила, что она пытается решить, стоит ли мне что-то говорить или лучше промолчать. Так и не сказав ни слова, она подошла к буфету и извлекла оттуда графин с портвейном.
— Выпей немного, — проговорила она умиротворяюще. — Не будем говорить о том, что было, давай лучше подумаем, что делать дальше.
Миссис Хьюитт была права. Я взяла предложенный мне портвейн, а она отправилась на кухню и принесла оттуда блюдо с домашним пирогом.
— Угощайся, — предложила она, — а потом поговорим о планах.
И я послушно выпила портвейн, съела кусок вкуснейшего пирога и почувствовала себя несколько лучше.
— А теперь, послушай-ка меня, дорогуша, — сказала она, сев рядом со мной и также сделав глоток портвейна из своей рюмки. — Такие девушки, как ты, серьезно относятся к мужчинам, с которыми встречаются. Ты — очень привлекательная молодая женщина, и я легко могу предположить, что многие мужчины могут влюбиться в тебя, не все из них будут делать тебе предложение вступить в брак, кое-кто будет предлагать тебе кое-что другое. Что ж, такова «природа зверя». — Рози умолкла и, помолчав, решительно продолжила: — Но не стоит думать, что можно снимать сливки с молока, ничего не наливая в бутылку. Ты вышла за молодого Питера, потому что считала, что оказываешь ему услугу, но если ты совершенно честна с собой, скажи: вышла бы ты за него в другой ситуации — если бы он не был таким воспитанным и успешным молодым человеком, если бы он был небогат и если бы этот шаг действительно требовал жертвы с твоей стороны?
— Нет, вы, наверное, правы, — согласилась я. — Думаю, что не вышла бы.
— Значит, — продолжила Рози, — у тебя, по крайней мере, есть обязательства перед ним. Питер молод, у него не больше опыта семейной жизни, чем у тебя самой, и я нисколько не сомневаюсь, что он благословляет землю, по которой ты ходишь.
Улыбнувшись, она похлопала меня по руке.
— Все англичане — идеалисты, я объясняю это тем, что в каждом из них присутствует некий комплекс. Так говорил твой дядя. Каких женщин успевает повидать английский мальчишка из хорошей семьи? Свою мать и няню, ну сестру, может быть, не одну — а потом его запирают с другими мальчишками, до тех пор пока он не станет взрослым.
— Я не вполне понимаю, что вы хотите этим сказать, — проговорила я.
— Мне трудно подобрать нужные слова, поэтому скажу по-простому: Питер стесняется тебя.
— Стесняется?! — воскликнула я. — Видели бы вы, как он теперь со мной обращается!
— Что ж, застенчивость, бывает, принимает странные формы. Думаю, все же он стесняется, и еще, думаю, он обижен на тебя, но будет всячески скрывать свою
— Если это так, то он отлично справляется со своей ролью, — сказала я с горечью.
— Не позволяй ему играть эту роль, будь ласковой, нежной, страстной, а что касается его ревности, ну если ты не можешь справиться с этим, значит, надо учиться. Ревностью мужчин надо умело управлять, женщина должна владеть этим искусством.
— Нет, мне кажется, лучше будет, если я вернусь в Канаду. Я потерпела неудачу и готова признать это.
— Если бы ты и впрямь так думала, я бы почувствовала это и не стала бы дальше разговаривать с тобой, но я-то понимаю, что все это — пустые слова. Ты не собираешься сдаваться, ты — человек сильный. Твой дядя всегда получал то, что хотел, и я не сомневаюсь в том, что ты похожа на него.
Рози внимательно посмотрела на меня.
— Но чего же ты сама хочешь?
— Не знаю, — пробормотала я. — Чтобы Питер был внимателен ко мне, восхищался мной, чтобы…
— Чтобы любил тебя, как я понимаю? Что ж, есть способ, который заставит мужчину сказать, что он любит тебя.
— Какой же? — спросила я с любопытством.
— Просто скажи, что любишь его, — ответила Рози.
Глава двадцать третья
Я медленно шла домой, возвращаясь от Рози. Я думала. Я, пожалуй, не смогу облечь в слова свои переживания, но я чувствовала себя так, словно с моих эмоций сняли крышку, открыв затаившийся под ней пылающий вулкан.
День выдался чудесный; солнечные лучи играли на воде Сент-Джеймского парка и на оперении уток, купавшихся в водоеме и охорашивавшихся на траве; даль прикрывала синяя дымка, к которой в Лондоне я уже привыкла, шпили и башенки Уайтхолла четко вырисовывались на фоне прозрачного неба. Я откровенно любовалась городом, который совсем недавно казался мне чужим.
Повсюду видны были приметы скорой весны. Парки украсили желтые и алые цветы, на каштанах набухали почки, стаи сизых и белых голубей кружили над флагштоком Букингемского дворца.
«Вот он какой, Лондон!» — думала я с волнением. Теперь в моем отношении к этому городу было нечто личное и реальное. Видимо, то же чувствовала и мама, когда, приехав в Канаду, год за годом наблюдала, как на безлюдных просторах вырастают новые города.
Я видела в Англии и много такого, что мне совсем не нравилось, и все же я не могла не восхищаться этим городом и воздавала ему должное за верность традициям, пронесенную сквозь века, традициям, вошедшим и в повседневную жизнь каждого англичанина и англичанки.
Я вспомнила, какой приехала в Лондон — полной решимости все смести на своем пути, чтобы получить то, что я хотела, и идти своим собственным путем. Но теперь я научилась не спешить, действовать не с наскока, а взвешенно и обдуманно, веря — что свойственно англичанам, — что все в конечном счете сложится по справедливости.
Меня восхищала в англичанах одна национальная черта — их непоколебимая уверенность в том, что и в малом, и в великом правда всегда победит и что Англия никогда не может потерпеть поражения.