Разбитое сердце
Шрифт:
Девочка была вся изранена. На ней не было живого места, я даже не мог понять, какая из ран кровоточила больше. Она дышала, но была без сознания. Боже, ее тело превратилось в какое-то кровавое месиво. Я держал ее на руках в полной растерянности, и когда я опускал свой взгляд на нее, мою грудь пронзала невыносимая боль. Я думал, что моя душа просто превратится в пепел. Ну почему она не пристегнулась? Я не мог понять. Она ведь еще ребенок.
— Все будет хорошо, малышка, - прохрипел я несмотря на то, что она могла вовсе
меня и не
Я продолжал держать девочку на руках, и постепенно ее дыхание ослабевало. Когда я посмотрел на ее лицо, то почувствовал, как горячие слезы обжигают меня. У нее были черные волосы, очень густые и красивые. Такой прекрасный подарок природы. Она не должна сейчас лежать здесь раненая, в грязи. Она же еще ребенок! О чем думали ее родители?! Какого черта они не надели на нее ремень безопасности?! Или она сама сняла его?
— Ну почему же ты была без ремня? — заплакал я. — Почему, милая?
Я прижал ее ближе к себе, пытаясь не шевелить ее, чтобы не навредить.
— Потерпи, помощь уже близко.
Звук приближающейся сирены нарушил весь происходящий ужас, и я увидел свет фар, направленный в нашу сторону.
— Эй, — позвал кто-то.
— Я здесь, — прохрипел я, крепче прижимая девочку.
Раздались шаги, и место происшествия полностью залилось светом, так как полицейские вызвали подкрепление. Теперь я мог полностью видеть машину. Оказалось, что она разбита еще сильнее, чем мне показалось изначально. Я отвернулся, почувствовав рвотный рефлекс. Я просто продолжал держать девочку, согревая ее в своих руках, и умоляя ее еще немножко продержаться.
— Сэр, — сказал сотрудник скорой помощи. — Можете рассказать, что произошло?
Я поднял на него глаза и увидел еще четырех человек вместе с ним. Двое из них опустились на колени и начали забирать девочку из моих рук.
— Я просто…. — я начал говорить низким и разбитым голосом. — Я ехал домой и услышал резкий звук тормозов. Я повернулся, и увидел, как они просто улетели с дороги. На дороге больше никого не было, я не понимаю, почему так получилось.
— Получается, что вы не видели больше никаких машин поблизости?
Я кивнул головой.
— Нам нужно осмотреть девочку. Скажите, это вы вытащили ее из машины?
— Она была… — мой голос срывался, и сердце пронзала боль. Тысячи кинжалов вонзались в мою грудь снова и снова. — Ее выбросило из машины. Я нашел ее здесь. Она была еще жива... она дышала. Я даже чувствовал ее пульс на запястье.
Доктор взглянул на своих коллег, и один из них нерешительно кивнул.
— Она скончалась.
Я стремительно начал вертеть головой, когда они забирали ее из моих рук.
— Но она была жива! — закричал я, крепко сжимая кулаки. — Жива!
— Мне очень жаль, сэр, но ее больше нет. Дело не в вас. Ее травмы были несовместимы с жизнью.
— Но она была жива! — заорал я.
Я убил ее. Я ее двигал, хотя этого, возможно, было нельзя делать. Мне нельзя было прикасаться
— Уже ничего нельзя было сделать, поверьте. Позвольте мне помочь вам. Вы в состоянии шока.
Чьи-то руки обхватили меня и повели наверх по склону.
Я не помню, что случилось потом, потому что я просто выключился.
Я подвел ее. Я мог спасти девочку.
Я практически убил ее.
~*~*~*~
— Мисс, сюда, пожалуйста.
Я услышал звук быстрых шагов и поднял голову. Я сидел в приемном покое больницы и был готов идти домой. Полицейские сказали, что я сделал все, что мог. Что я не мог спасти пострадавших и ту маленькую девочку. Но это не так. Я мог спасти ее. Я не должен был трогать ее. Нужно было перевязать ее раны. Я должен был добраться до нее быстрее. И это моя вина, что я не сделал этого.
Мне сказали, что отец девочки находился в состоянии алкогольного опьянения. Он был пьян. Пьян! С маленьким ребенком в машине! С женой! Они назвали это «сложная, неблагополучная семья», чтобы хоть как-то облегчить ситуацию. Да, будучи пьяным, посадить с собой в машину жену и ребенка – это очень успокаивает, твою мать!
Они сказали, что мужчина уже четыре месяца создавал проблемы для полиции. Мерзавец, опасный человек.
Но он все-таки посадил свою дочь в машину.
И она была не пристегнута.
— Макс?
Я вздрогнул и увидел, как заходит Белла. Побледневшая, с глазами полными слез. Она подбежала и бросилась мне на шею.
— Господи, слава богу, ты в порядке, мой милый Макс.
Но я не в порядке.
— Что произошло? — прошептала она, отстраняясь от меня и взяв в свои ладони мое лицо. — Мне сказали, что ты видел, как произошла авария. Ты не пострадал, Макс?
Я пристально посмотрел на нее. Я вглядывался. Глядя в ее красивые голубые глаза, я видел страх. Я видел, как ей тяжело. В ее глазах еще никогда не было столько ужаса. Если я расскажу ей о том, что видел, она будет пропускать всю мою боль через себя. Это ее убьет. Боже, а если она тоже посчитает меня виноватым? Вдруг она подумает, что я не достаточно сделал?
Что если она подумает, что я сделал ошибку?
— Нет, я не пострадал, — хрипло ответил я.
— Мне очень жаль, Макс. Они сказали мне очень мало, только то, что все погибли. Ты в порядке? Ты…. Видел что-нибудь, Макс?
Снова эти глаза: широко раскрытые, полные слез и отчаяния, с надеждой, что я скажу, что все хорошо. У нее панический страх за меня. Она всегда очень переживает. Ее глаза просто умоляли меня сказать, что я в порядке. Что все в порядке. Что я никак не пострадал, что наша жизнь не погрязнет в безысходности от всего случившегося, что мы будем в-гребанном-порядке.