Разбитое сердце
Шрифт:
— Кто? Кого ты видел?
— Маленькую девочку. Тогда, во время аварии. Ее выбросило из машины и она…Я пытался помочь. Я действительно пытался, твою мать! Но я не мог ей помочь. Я пошевелил ее, а этого нельзя было делать! Я не достаточно быстро вызвал скорую!
— Братишка, — сказал охранник голосом, полным сожаления.
— Нет, — завыл я. — Не нужно жалеть меня! Больше не нужно!
Это уже перебор. Все, я потерял контроль. Я больше не могу выносить это. Я больше так не могу. Ни единой секунды. Белла, прости. Но я безумно устал.
Я упал на колени. И
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
СЕЙЧАС – АНАБЕЛЛА
Три долгих дня я не видела и не слышала Макса. Пиппа старалась не оставлять меня и всячески развеселить. Но, чтобы она не делала, мне не становилось легче. Столько времени Макс жил с тяжкой болью в душе, а я не знала об этом. Суровая реальность безжалостно терзала мою душу. Мой бедный, прекрасный муж страдал, и я позволила ему сделать это с собой.
Моей маме становилось все хуже, что еще больше подливало масла в огонь. Сегодня я присматривала за ней. Рядом сидела Имми и смотрела телевизор. Обычно я ограждала ее от подобных ситуаций, но Тине с мужем, Чейзом, нужно было срочно уехать из города, так что мне пришлось взять дочь с собой.
Я изо всех сил старалась уберечь малышку от всего ужаса, который творился с мамой, которой приходилось уделять все больше и больше внимания. Весь последний час она мучилась от рвоты, неважно выглядела. Она продолжала убеждать меня, что все в порядке, и что это случается уже на протяжении нескольких дней, но я все равно каждый день навещала ее. Я никогда не видела ее в таком состоянии: кожа приобрела сероватый оттенок, впалые глаза, и она так сильно похудела, что я по-настоящему запереживала.
— Мам, давай я отвезу тебя в больницу, пусть тебя осмотрят, – сказала я, обтирая ее лицо влажным полотенцем.
— Они лишь скажут очевидные вещи, — хрипло ответила она. — Я умираю, милая, и это неизбежно.
Из моих глаз потекли слезы.
— Да, но они сказали… что есть еще немного времени…возможно, просто у тебя вирусная инфекция.
Она рукой прикоснулась к моему лицу и провела большим пальцем по моей щеке.
— Мы уже говорили об этом. Нечего бояться. Все со мной будет хорошо.
— Но….
Я не успела закончить фразу, когда мама снова согнулась пополам. Я быстро подняла с пола тазик и подставила, чтобы она могла вырвать. Я увидела капли крови в рвотной массе, и в моей груди взорвалась паника. Так нельзя! Я должна отвезти ее в больницу.
— Все, я везу тебя к врачам. Либо ты едешь со мной, либо я вызываю скорую.
Она уже не могла возразить, так как откинулась на спину, и застонала от боли. Я бросилась в комнату, где сидела Имми.
— Пошли, солнышко. Мы должны отвезти бабулю в больницу.
— Я не хочу ехать в больницу! — крикнула девочка.
Имми плохо переносит долгое нахождение в больнице. Обычно я оставляла ее с Тиной или Пиппой, когда мне нужно было отвезти мать, но сегодня они обе были заняты.
— Я знаю. Но никого больше нет, и я обязательно
— Я не поеду! — вновь закричала она.
Последние полгода она была склонна к истерикам. Мне сказали, что к 4 годам это пройдет. Они солгали. Она вспыльчива по характеру, как мы с Максом вместе взятые. И если она чего-то не хочет, то сделает так, что об этом узнает весь мир.
— Так. Ты едешь, и разговор окончен.
Она бросилась на пол и начала верещать. Покачав головой, я побежала к маме, проверить как она. Ее глаза были закрыты, она была холодной и влажной на ощупь. Черт! Нужно срочно звонить в скорую. Я набрала 911 и сообщила оператору о том, что случилось. Они успокоили меня, что скорая уже выезжает и будет на месте менее чем через 5 минут. Я снова попыталась подойти к Имми, но она начала кричать и убегать от меня.
В полной прострации я сосредоточилась на маме, решив заняться Имми, когда приедет скорая, и я буду твердо знать, что мама в безопасности. Я побежала в комнату матери и увидела, что она не двигается. В приступе страха, я бросилась к ней и упала на колени.
— Мама?
Тишина.
— Что с бабулей? — закричала Имми, заметив панику в моих глазах.
— Ничего, милая. Т-с-с-с, она спит.
Имми заплакала и я понимала, что не могу позволить ей смотреть на все это. У меня остался только один человек, к которому я могу обратиться, который жизнь отдаст за то, чтобы с Имми все было в порядке. Я должна позвонить Максу. Имми не знает его, но по крайней мере, я уверена, что с ним она будет в безопасности.
— Детка, послушай меня, — сказала я, разворачивая дочь к себе. — У мамы есть друг, с которым ты можешь побыть немножко, пока я отвезу бабулю в больницу. Ты согласна?
Ее глаза заблестели от слез.
— А у него есть мультик «Гадкий я»?
Я улыбнулась. Ей нравился этот мультик про дурацких желтых человечков.
— Ну, если даже и нет, то мы одолжим ему наш. Что скажешь?
— А он очень строгий?
Я покачала головой.
— Нет, он очень хороший.
— Ладно, тогда я согласна пойти к нему.
Имми уже привыкла к тому, что за ней кто-то присматривает, потому что мне приходилось много работать, чтобы выжить, и я не могла все время находиться с ней дома. Она общительная, и любит находиться в компании. Она не боялась мужчин, поэтому я надеялась, что она не испугается и своего отца. Мысль о том, что она впервые с ним встретится, пугала меня, но у меня не было выбора. Я очень надеялась, что Макс согласится.
Вскоре приехала скорая и я не успела набрать номер. Я спешно объяснила им, что случилось, пытаясь бороться со слезами, когда они осматривали маму. Она очень тяжело дышала. Я заглушила в себе всхлипы и увела дочь, у которой вновь начиналась истерика. Я усадила ее на кровать подальше от происходящего.
— Сейчас я позвоню своему очень хорошему другу, хорошо?
Она кивнула, вытирая слезы.
Я нашла номер Макса и начала звонить. Я не ждала, что он ответит, но когда он взял трубку я с облегчением вздохнула.