Разбитые маски
Шрифт:
Присела на подоконник, переводя дух. «Теперь я узнаю хотя бы одно…»
– Где ключи? – Он заглянул на кухню. – Отдай немедленно!
– Возьми свои, мои не знаю где, – ответила она, слегка перетрусив, уж очень неприветливое у него было лицо.
– Ты спрятала ключи?! Докатились! – Он бросил в угол пакет с вещами. – Тебе все равно придется открыть дверь! Таким способом ты меня не удержишь.
– Открой сам, а потом иди куда хочешь. Можешь вернуться к своей подруге.
– Вот как? Квартира, между прочим, моя! Я рассчитываю остаться здесь!
Ольга прикусила губу. В самом деле, она увлеклась наведением справедливости и забыла о такой мелочи, как
– Ключи внизу. Я выкинула их.
– Ты рехнулась?! Как мы выйдем из дому?
Он метался по квартире, как затравленный зверь, то бормотал что-то себе под нос, то врывался на кухню и продолжал начатую сцену. Упреки сменялись обвинениями, и Ольга уже несколько раз начинала плакать. Она узнала множество неприятных вещей. Что она никогда его не понимала, что ей всегда было дело только до своей музыки, в которой она никогда ничего не достигнет, а вечно будет учить бездарных деток. Что она любит кичиться своей добродетелью, а между тем улеглась в постель с его старым другом, который, таким образом, потерян для него навсегда! А ведь такого не смогла добиться даже Ирина! Последним упреком, самым унизительным, было то, что Ольга, оказывается, была несправедлива к бывшей жене Виталия.
– Ты всегда говорила, что она сумасшедшая стерва, которая обожает меня пытать и устраивать сцены из-за пустяка! А сама-то чем лучше? Что ты сейчас устроила? Форменный допрос! А ключи?
И еще одну вещь она узнала. Только вот стоило ли узнавать ее таким способом? Ключей у Виталия в самом деле не было. Он так и не смог покинуть квартиру, хотя очень к этому стремился.
Спать они легли за полночь, постелили в разных комнатах.
Глава 7
И снова она лежала на диванчике, будто заночевала в гостях. Снова слушала тишину, шелест листьев за приоткрытым окном и шорохи в соседней комнате. Там улегся муж. Он сразу погасил свет, не пожелав ей спокойной ночи. Что, впрочем, было неудивительно – она так его разозлила…
"А ведь, по сути дела, это даже забавно, – подумала Ольга, закрывая глаза. – Двое взрослых людей заперты в квартире, а ключ выкинули за окно. Утром нам придется решать сложный вопрос: как отсюда выйти? Высунуться в окно и попросить об одолжении кого-то из соседей? Неплохой вариант. Можно соврать, что ключи случайно выронили после того, как заперлись на ночь изнутри. Да, но тогда сосед неизбежно поднимется к нам, чтобы отпереть дверь. А потом с ним придется поговорить, хотя бы из вежливости. И дать какие-то объяснения по поводу отсутствия Виталия. Ведь я никого тут не волную, я чужая. А его знают с детства, и весь двор строил догадки, куда он мог пропасть. И что он им скажет? «Да, я провел несколько приятных месяцев у любовницы, но теперь одумался и вернулся на путь истинный. Большое спасибо за ключи, а теперь пошли вон!»
В соседней комнате громко скрипнула кровать. Она насторожилась, хотя Виталий никак не мог услышать ее мысли, как будто немного чужие, почти циничные. Ольга продолжала лежать с закрытыми глазами. Она дышала так ровно, что со стороны могла сойти за спящую.
«Можно позвонить в Службу спасения. Более нейтральный вариант. Потеряли ключи, и баста! Нам сломают замки, дверь-то железная. Потом придется их менять да еще и вызов оплачивать. Чего ради кто-то будет делать скидки двум взрослым, работоспособным придуркам? А денег у нас мало. То есть у меня мало, а вот у него? Какую работу он нашел? На что
Она сама удивилась, как мало ее волновали эти вопросы. Как будто никакого будущего уже не предвиделось. Во всяком случае, будущего, на которое она когда-то рассчитывала. Сто лет назад, еще зимой.
«Можно дождаться рабочих или Илью. Кто-то из них должен сюда явиться. Я бы предпочла, чтобы пришел Илья. Ему пора узнать, что его вещи попали в милицию. Почему они так вцепились в эту сумку? Что в ней такого необычного? Я ничего не заметила, а ведь смотрела. Они просто глаз не сводили с его вещей, хотя старший делал вид, что осматривает их мельком. Но я уверена, он увидел то, что хотел. Что-то там ему явно приглянулось. Илья должен об этом знать!»
И снова у нее в голове прозвучал панический голос. Но сейчас, в тишине и темноте, он стал куда более отчетливым.
«Чем скорее ты с ним поговоришь, тем лучше, – прошептал голос. – Найди его. Ты молодец, что не выдала его, но теперь пошевеливайся!»
Она полежала неподвижно, прислушиваясь, но голос умолк. Ей стало страшно, как будто на край постели присела смутная фигура – без лица, без имени, без примет. Конечно, никого рядом не было, только муж, но он уже спал. Или пытался уснуть. Говорила она сама, та ее часть, которая, возможно, разбиралась в ситуации куда лучше, чем ее дневное сознание. Ночная часть, сотканная из страхов и прозрений.
«Какое слово – не выдала! Что я могла выдать? Что я знала? Когда следователь спрашивал меня об Илье, мне все время хотелось соврать, но я же помню, что не соврала ни разу! Сказала все как есть, при чем тут…»
Внезапно она приподнялась на локте, на лбу и шее выступила испарина. На миг ей не хватило воздуха. Все как есть? Как бы не так! Можно солгать, умолчав. Именно это она и сделала, послушавшись панического крика, который раздавался в те моменты у нее внутри.
Следователь спрашивал ее о ресторане, и она честно назвала время, которое там провела. С двенадцати до половины второго. Сказала, что ее туда пригласил Илья. Но ни словом не обмолвилась о том, что сам пригласивший не просидел в ресторане и пяти минут.
«Ну и что? – сделала она слабую попытку защититься. – Спрашивали обо мне, а не о нем!»
«Да, но ты обеспечила ему алиби на это время. А алиби у него не было. А если было, то он должен доказывать его сам».
«Чего ради?! Он не мог украсть, да и не успел бы это сделать за полтора часа! Такая чертова уйма вещей! Так мало времени!»
Она вытерла лоб краем простыни. Ей стало холодно, хотя за окном по-прежнему была июньская светлая ночь. Близился рассвет, а она не проспала и минуты. Зато Виталий спал – она слышала характерное, глубокое и безмятежное дыхание, которое появлялось у мужа только во сне. Во сне без сновидений и тем более без кошмаров.
И тогда она вспомнила то, что безуспешно пытался ей втолковать голос, когда следователь завел речь о месте, где располагался ресторан. «Адрес помните? Сможете указать место?» Да, она смогла бы это сделать. И не заблудилась бы в тех узких центральных переулках. Потому что бывала там не раз, поджидая Виталия в назначенном заранее месте. Ему было удобно встречаться в том районе, потому что тогда он жил именно там.
А Ирина с дочерью до сих пор там жили. Поэтому голос настоял-таки, чтобы Ольга держала язык за зубами. Она совсем забыла тот старый адрес, постаралась вычеркнуть его из памяти, как все, что было связано с Ириной и тяжелым началом ее собственного романа… Но какая-то часть сознания, исчерканная, как старая записная книжка, помнила все.