Разбитый шар
Шрифт:
Слова застряли у него в горле.
— Я не могу сказать тебе «да», — наконец произнес он.
— И что тогда? Значит, не женишься?
Он знал, что она спрашивает его в последний раз. И если он сейчас откажется, то с этим покончено. Какой соблазн! Как близок он к тому, чтобы согласиться. Пошло все к черту, подумал он. Это точно стоит все го остального, и даже больше.
— Постой, — сказала Рейчел и зажала уши руками. — Ничего не говори прямо сейчас. Сходи со мной в магазин… Одежду
Она убрала посуду и поставила ее в раковину. Потом, надев свое чуть не волочащееся по полу коричневое пальто, вышла из квартиры. Он по шел с ней — ему хотелось этого, хотелось побыть с ней как можно дольше. Они оба, чувствуя что-то похожее, слонялись по улицам, лениво шли мимо магазинов, рассматривали витрины, людей. Рейчел заходила внутрь, разговаривала с продавцами, ей до всего было дело. До магазина одежды они добрались только в три часа.
На обратном пути она предложила:
— Давай колы где-нибудь попьем.
Впереди был ларек с хот-догами. Из радиоприемника доносились звуки джампа.
— Что будешь? — спросил он, доставая мелочь.
— Колу, и все.
Поставив пакет с одеждой у ног и перекинув пальто через руку, она прислонилась со стаканом кока-колы к стене киоска. Она пила молча, видимо, обдумывая то, что он сказал.
— Тебе ее жалко? — спросила она. — В этом дело?
— Нет, — сказал он.
— Тогда я не понимаю.
— А что ты чувствуешь к тем, кто беспомощен? Пользуешься этим?
Зажав в губах соломинку, она молча изучала его.
— Некоторые пользуются, — сказал он. — Даже большинство.
— Они сами виноваты, что такие слабые, — ответила она.
— Боже.
— Слабые не выживают. Это ведь эволюция, разве нет? Естественный отбор, или как там?
— Да, конечно, — понимая бесполезность спора, согласился он.
— А что тут плохого?
— Ничего.
— Но ты так не считаешь, — сказала она.
— Я так не считаю, когда я люблю человека. Если он беспомощен и ему нужна помощь, мне хочется помочь. Ты думаешь так же. Сама это говорила.
— Когда это?
— Ты сказала, что мне нужно о ней заботиться.
— Но она не заслуживает этого, — сказала Рейчел.
— Ладно, оставим это.
— Ты не можешь объяснить мне?
— Нет. Наверное, не могу.
— Ты любишь ее за то, что она слабая? Да? Ты не можешь иметь детей, поэтому тебе нужен кто-то, о ком ты будешь заботиться.
— Это не так, — сказал он.
— Будешь… смотреть за ней.
Допив кока-колу, она поставила пустой стакан на полку под окном, подняла с земли пакет и пошла.
— В этом только часть правды, — сказал он. — Другая часть в том, что мы с ней понимаем друг друга каким-то необъяснимым образом. Ты
Она кивнула.
— Вот видишь, в тебе это есть, — сказал он. — Это чувство — одно из самых сильных в тебе. Скоро у тебя родится ребенок, и, может быть, ты сможешь направить часть этого чувства на него. И потом, у тебя есть Арт. Видит бог, ему нужна помощь.
Во дворе перед одним из домов за забором внимание Рейчел привлекла огромная кактусовая георгина с махровыми цветками. Цветы были размером с тарелку. Она подошла к забору. Не успел он ее окликнуть, как она перегнулась через ограду и сорвала цветок.
— Ты совершила смертный грех, — сказал он.
— Это тебе, — ответила она.
— Положи обратно.
— Обратно не пришьешь.
Она держала георгину в вытянутой руке, но он не взял ее.
Подметавшая дорожку у дома дородная старуха увидела цветок и подбежала к ним.
— Это что такое? — хрипло воскликнула она в гневе. Бородка кожи на ее шее поднималась и опускалась. — Вы не имеете права таскать цветы с чужих дворов. Я сейчас полицию вызову, пусть вас заберут!
Рейчел протянула георгину старухе. Та молча схватила цветок, подняла метлу и пошла в дом. Вскоре за ней захлопнулась сетчатая дверь.
Джим и Рейчел пошли дальше. Рейчел спросила:
— За кем же я буду смотреть? — Вдруг она встала на цыпочки и поцеловала его. Губы у нее пересохли и потрескались. — Никого у меня нет. — Она снова поцеловала его и отпустила. — Это все, что я могу сделать, — сказала она. — Разве не так?
— Прими бедного парня обратно.
— Нет, — сказала она.
— Сжалься.
По ее лицу было видно, что он затронул в ней что-то, но она старалась не показать этого. В ней шла внутренняя борьба, она пыталась найти решение.
— Дай ему то чувство, которое у тебя есть, — сказал он. — Оно ему предназначено. Он твой муж, и ребенок — его.
— Ребенок — твой.
— Нет, — сказал он. — Хотелось бы, чтоб он был мой, но это не так. Он не мой, и ты не моя.
— Я твоя.
— Рейчел, я не могу жениться на тебе. Если ты позволишь, я помогу твоему малышу деньгами. Хочешь? А если ты решишь отдать ребенка, захочешь жить сама по себе, если поймешь, что не сможешь обеспечить его, то, может быть, мы бы его усыновили.