Разбойница
Шрифт:
Он вопросительно изогнул бровь.
– Нравится то, что видишь?
С ничего не выражающей маской на лице она пожала плечами.
– Просто задумалась о том, сколько ткани ушло на создание плащей. Они прекрасно сделаны.
– Дело не в одежде, а в человеке, который ее носит, – промурлыкал он.
Робин фыркнула и внутренне затанцевала, заметив, как исчезла его ухмылка.
– Как скажешь.
Когда дракон сделал еще шаг, пытаясь подойти поближе, она вскинула руку. Робин заняла определенное пространство, оставив ему оставшуюся часть пещеры. Нет нужды подходить еще ближе.
– Стой где стоишь, – приказала она тоном, присущим хозяйке поместья,
– Такой властный тон. – Оборотень прищелкнул языком. – Как грубо.
Все еще с возмутительной ухмылкой на лице, мужчина вытащил сверток ткани из-под плаща и бросил его Робин. Она мельком увидела его обнаженное тело, что почему-то это показалось ей более непристойным, чем его полноценная нагота, смущающая ее всего минуту назад.
Отчаянно пытаясь бороться с обжигающим румянцем, разлившимся по щекам, Робин рассмотрела материал, который инстинктивно поймала. В ее руках было платье: прекрасно сшитое, с дорогой строчкой, но, возможно, немного для нее великоватое. Где он взял одежду? Осталось от любовницы? Еще одной пленницы?
В любом случае значения это не имело. Такое она не наденет.
Она покачала головой.
– Мне нужна мужская одежда.
– Это не кажется уместным, – возразил дракон. – Ты знатная дама. Если платье не пришлось тебе по вкусу, я могу принести другое.
Робин вздрогнула от его слов. Теперь она убедилась, что он еще и умен.
– Платье нарисует у меня на спине мишень, – сказала она, стараясь говорить ровно и спокойно.
Важно рассказывать ему как можно меньше о сложившейся ситуации, чтобы он ею не воспользовался. Плюс человека обычно завоевывает доброта, а не неблагодарность и наглость. Оборотень дал ей одежду, а это наводило на мысль, что в его действиях нет ничего предосудительного. Хотя оценивающий блеск в его глазах нельзя назвать невинным. Она поджала губы. Чего конкретно он от нее хочет? Учитывая, что вокруг больше никого не было, именно он спас ее от бандитов и залечил все раны. Теперь Робин с уверенностью могла сказать, что он не собирался ее убивать, а значит, нужно разобраться с другими вариантами. Дракон что-то от нее хочет. Нужно выяснить, что именно, а затем уйти.
– Пожалуйста, – добавила она, для пущей убедительности похлопав ресницами.
– Это неприлично, – настоял Оборотень, пожав плечами. – Бери платье или оставайся голой. Посмотрим, как далеко от пещеры ты сможешь уйти без прикрывающей тебя одежды.
Робин пристально посмотрела на дракона, который самодовольно смотрел на нее в ответ. Естественно, ей не выиграть битвы с одной только решимостью, но сдаваться так просто она не хотела. Но она действительно обнажена, а то, как глаза дракона скользили по ее телу, делало подобное положение вещей опасным. Одежда служила еще одним слоем защиты. Она прижала платье к груди и надменно вскинула подбородок.
– Отвернись, – потребовала она. Не очень-то дипломатично.
Дракон мягко рассмеялся, звук напомнил ей журчание воды на камнях. Ему с легкостью удалось распознать направление
– Если ты считаешь, что я насилую раненых женщин, то ты сильно ошибаешься. Мне нравится, когда моя женщина может дать отпор, а не когда она больна и напугана.
– Я не напугана, – пробормотала она. Ну, не сильно.
Он рассматривал ее лицо.
– Тебе и не нужно бояться. Я не причиню тебе вреда. Никогда.
На такой ноте он отвернулся от Робин, предоставив ей ровно столько личного пространства, сколько было нужно на то, чтобы переодеться. Она не сводила глаз с его спины. Что он имел в виду под словом «никогда»? Теперь, после ее пробуждения, им немного времени осталось провести вместе.
Считая свое уединение победой, Робин повернулась к нему спиной.
Она не знала, почему для нее так важно быть на равных со странным, загадочным Оборотнем. Возможно, девушка чувствовала себя так потому, что он спас ей жизнь и ей совсем не нравилось быть кому-то обязанной. Чего он ждет в ответ на оказанную доброту? Некоторые ее сослуживцы ожидали определенных уступок со стороны женщин, с которыми они хорошо обращались или защищали. Ее от этого тошнило. Человека нельзя назвать хорошим или щедрым, если он ожидает платы за совершенное добро.
Тебе повезло, что в твоем полку так и не поняли, что ты женщина.
Робин закусила нижнюю губу, чтобы остановить ужасный ход мыслей. Она выбралась. Только это имело значение.
Так быстро, как только могла, девушка натянула платье, прикрыв бедра. Ткань зашуршала, и она оглянулась через плечо, чтобы убедиться, что дракон не подглядывает. Выгнув плечо, она просунула руки в рукава. Как только она натянула верх платья на грудь, Робин протянула руку назад, чтобы застегнуть пуговицы, змейкой тянущиеся вдоль позвоночника. Несмотря на то что ей удалось застегнуть одну или две из них, травмированное плечо не позволило проделать то же самое с остальными. Плащ прикроет открытую спину, а узкие рукава не позволят лифу соскользнуть с груди. Словно почувствовав ее дискомфорт, дракон обернулся, вскинув бровь.
– Нужна моя помощь? – радостно прогрохотал он. – Буду крайне рад помочь.
– Я могла еще одеваться.
Он закатил глаза и потянул себя за ухо.
– Драконий слух, забыла?
Логичный аргумент.
– Нет, не нужно. И так сойдет.
Робин решила не застегивать пуговицы до конца и просто повязала сверху плащ, защищаясь от взгляда дракона, а также от мерзкого ветра, со свистом залетающего через щели в пещеру. Учитывая, как ткань сковывала ее стройную фигуру, он был слишком велик для комфортного передвижения, и Робин сомневалась, что сможет далеко в нем уйти. Пока Оборотень не планировал прикасаться к ней никоим образом, она довольствовалась возможностью находится в этом защищенном месте до тех пор, пока не залечит раны.
По крайней мере, пока.
Она взглянула на дракона, и они вернулись к своему противостоянию. Робин наполнилась решимостью не становиться той, кто нарушит установившуюся между ними тишину. Что ж… может, если она его разговорит, он раскроет ей, в чем заключается его игра, и она спланирует побег.
А что, если ты не пленница? Возможно, он вообще не хочет тебе навредить.
Она отсеяла радость, которую принесла наивная мысль. Уж за последние несколько месяцев она научилась тому, что идеальных, невинных и безупречных не существует.