Разбойник

Кемаль Яшар

Миновало уже больше месяца с тех пор, как меня назначили начальником жандармского подразделения Дюздже, — и ни одного дня отдыха. Все время в преследовании. Но никаких успехов. В самую последнюю минуту разбойники неизменно ускользают. Даже если удается их окружить.

Я в полном отчаянии, не знаю, что делать. На время прекращаю преследование. Надо поразмыслить. Почему мы никак не можем поймать разбойников? Ведь это всего лишь жалкие шайки, зачастую из нескольких человек, а на нашей стороне многочисленные правительственные войска.

Из

своего теперь уже двухмесячного опыта я хорошо уяснил себе, что разбойники действуют не в одиночку. За их спиной — простой народ, а нередко беи и ага. Все они показывают нам ложное направление, предупреждают разбойников о нашем приближении, укрывают их от нас. Богачи снабжают их боеприпасами. Значит, прежде всего надо найти их пособников, создать свою разведывательную сеть — такую же, как у разбойников. И плюс ко всему необходимо образовать особый отряд из жандармов и ополченцев. Но на все это требовалось время. Я должен был выработать подробный план действий.

Из разбойников, подвизавшихся тогда в горах около Дюздже, больше всего неприятностей причинял нам Кара Исмаил. Он стоял во главе шайки из пятнадцати человек. Разбойничал уже много лет. Обложил данью все окрестное население. Хозяйничал на всех дорогах. Обирал, грабил. Жандармы ничего не могли с ним поделать, он отбивал все атаки. А бывало, и близко не подпускал. Не берусь даже перечислить, сколько жандармских офицеров пострадали из-за этого разбойника. Иные не получили очередного повышения, кое-кого понизили в чине, а кое-кто просто вылетел со службы.

И это еще не самое плохое. Хуже всего было то, что народ верил в неуязвимость Кара Исмаила, его-де и пуля не возьмет, а уж поймать его — выше сил человеческих.

Итак, я прекращаю преследование. Не подаю никаких признаков жизни — будто и нет меня вовсе. Приходит известие, что Кара Исмаил совершил ограбление, а я ничего не предпринимаю. Словно это меня и не касается.

Разбойник распоясывается все больше и больше. Того и жди, заявится прямо в штаб жандармского подразделения и скажет: «Здравия желаю, капитан. Почему ты меня не разыскиваешь?»

Моя разведывательная сеть действует, и неплохо. Изо дня в день мне доносят, где находится Кара Исмаил, что он делает, с кем разговаривал.

А из главного жандармского управления в Стамбуле одна за другой летят телеграммы с требованием поимки разбойника. Среди жителей Дюздже находятся и такие, что начинают строчить жалобы на мое бездействие. Я, мол, чуть ли не с умыслом оставляю Кара Исмаила на свободе.

Кара Исмаил уверен, что я не посмею принять его вызов. Я же всячески стараюсь утвердить его в этой уверенности, мои люди повсюду распространяют слух, что не только мне, но и никому другому не справиться с таким противником.

Миновал месяц. Лазутчики сообщили мне, что Кара Исмаил совсем обнаглел, ночует лишь у себя дома. Днем беспечно разгуливает по деревне, упражняется в стрельбе по мишеням, потом спокойно отправляется на очередной грабеж. Опытный,

бывалый разбойник, долгие годы занимается своим ремеслом, а поверил, будто я отчаялся его поймать, полагает, что я и впрямь его боюсь. Вначале, признаться, я был несколько удивлен. Но, хорошенько поразмыслив, понял, что тут нет ничего странного. Этот горный волк привык полагаться на себя, на свою отвагу. Сколько нападений жандармов он отразил, сколько раз его окружали регулярные воинские части, и всегда ему удавалось ускользать. А у меня в подчинении всего-то пятнадцать человек. Что ему такая горстка?

Тем временем мой брат Осман втайне собирал отряд. Наконец он известил меня, что готов к выступлению.

А тут как раз я получил донесение, что Кара Исмаил дома. Ограбил богача в окрестностях Болу и расположился на отдых.

Я договорился с Османом, что он выведет свой отряд из деревни. И я выйду из касаба — якобы преследовать другого разбойника, который только что совершил ограбление. Направлюсь я в сторону, противоположную той, где лежит деревня Кара Исмаила, а ночью мы соединимся с Османом в условленном месте, в лесной глуши.

Помню как сейчас: шел сильный дождь.

— Рюштю, — сказал мне Осман, когда мы встретились в лесу, — зачем столько предосторожностей? Среди моих людей ни один не уступит Кара Исмаилу.

Для такого заявления у него были все основания. В его отряд входили девятеро бывших разбойников. Остальные — контрабандисты, промышлявшие перевозкой табака. Все мои сверстники, не сомневаюсь, хорошо представляют себе, что это за люди — тогдашние контрабандисты.

— Предосторожности никогда не лишни, — ответил я, — даже если твой враг — муравей, надо всегда быть начеку…

Уже у самой деревни, где жил Исмаил, меня вдруг осенило:

— Осман, ты со своими людьми войдешь с одной стороны, а я с другой. Думаю, что Кара Исмаил спит сейчас без задних ног, и все же лучше отрезать ему пути для отступления.

Дом разбойника находился на восточном краю деревни. Мы окружили его, и началась перестрелка, которая длилась вплоть до полудня. Убедившись, что никаких шансов на спасение нет, Исмаил сдался вместе со всей своей шайкой. Я отвел их под конвоем в Дюздже.

— Ах, бей, — сказал мне Кара Исмаил по дороге, — обхитрил ты меня. Если бы не этот слух, будто ты избегаешь столкновений со мной…

— Так или этак, я все равно изловил бы тебя.

Вот так, не потеряв ни одного человека, я сумел захватить опасного разбойника, который творил свои черные дела под самым носом у стамбульцев. Главное жандармское управление не скрывало своей радости. Я получил много поздравлений. За шесть месяцев я ликвидировал все разбойничьи банды, действовавшие в тех краях. Это еще более укрепило доверие ко мне правительства. С тех пор окрестности Болу и Дюздже стали самыми безопасными местами во всей нашей стране. А ведь здешние разбойники по своей численности и дерзости уступали разве что приэгейским.