Разбойник
Шрифт:
Брансен начал двигаться совершенно не размышляя. Его подсознание вспомнило все уроки Джеста Ту и управляло мускулами. Брансен не заметил, как оказался рядом с группой парней, он даже не рассмотрел как следует ближайшего из них – того, кто выбил дверь домика.
Громила только что повернулся ему навстречу и открыл рот, чтобы вскрикнуть от изумления, но Брансен не стал дожидаться, пока он очнется. Юноша припал на правое колено, а второй ногой нанес сильный удар в пах, от чего парень резко поднялся на цыпочки. Тогда Брансен вскинул ногу и угодил хулигану прямо в лицо, заставив его запрокинуть голову, а потом провел серию ударов обеими руками справа налево и за-кончил
В руке Таркуса блеснуло лезвие ножа, но для Брансена его движения были настолько медленными, словно их сковывала толща воды. Он лишь легонько взмахнул кистью и отбросил вытянутую руку с ножом далеко в сторону. Повинуясь инстинкту, Брансен подпрыгнул в воздух, подобрал ноги, а затем резко выбросил их в стороны, прервав в самом зародыше попытки двух дружков Таркуса ответить на атаку. Он приземлился со скрещенными на груди руками, развернулся и нанес одновременно два удара тыльной стороной ладоней по лицам противников. Наконец метнулся вправо и согнутой в локте рукой ударил одного из врагов в лицо. Раздался хруст сломанного носа. Брансен повернулся в противоположную сторону и сильным ударом ноги расшиб колено второго обидчика. Парень вскрикнул, резко остановился и попятился назад, а Брансен использовал открывшееся пространство для новой атаки, не забывая отражать нападения Таркуса. После двух коротких прыжков он нагнулся, отвел ногу назад, чтобы усилить удар, и пнул противника в живот.
В тот же момент Брансен приземлился на вторую ногу, мягко коснувшись коленом земли, чтобы погасить силу толчка и сохранить равновесие. Затем немедленно выпрямился и одновременно снова размахнулся ногой, поворачиваясь вокруг своей оси. Круговое движение было сильным, но Таркус успел пригнуться, и ступня Брансена пролетела у него над головой. Брин воспользовался моментом и рванулся вперед, вытянув руки.
Движения Брансена плавно перетекали из одного в другое, как учила книга Джеста Ту. Не достигнув цели ударом правой ноги, юноша продолжил атаку, и следующий удар пришелся прямо в лицо Таркуса. Брансен приземлился на обе ноги, и его противник попятился.
Слева один из парней сумел наконец подняться, но заковылял прочь, сильно припадая на сломанную ногу. С правой стороны второй противник все еще корчился на земле и ощупывал разбитое в кровь лицо. Позади него плакала Кадайль, а самый рослый из нападавших пока не подавал признаков жизни.
– Кто ты такой? Чего добиваешься? – спросил Таркус, и в его голосе уже не слышалось прежней самоуверенности.
– Я…
Брансен умолк, будто только что очнулся. Он только сейчас осознал, что произошло. Пока его тело подчинялось велению инстинкта и безукоризненно воспроизводило уроки Джеста Ту, сознание Брансена словно оставалось под тенью дерева. В этот миг он как будто проснулся.
Но что он мог ответить? Юноша вспомнил горестные сетования монахов по поводу вновь возникших на дороге опасностей со стороны поври и разбойников.
Брансен припомнил и отрывки старинных легенд о героических подвигах прошлого и ухватился за эти воспоминания.
– Я – Разбойник, – ответил он, едва ли задумываясь над смыслом этого слова.
Таркус Брин его почти не слушал, он использовал паузу, чтобы собраться с силами для нового нападения. Размахивая ножом, бандит снова бросился вперед. Но Брансен, хотя и видел опасность, больше не боялся противника. Он избавился от оков страха, и поучения Джеста Ту отчетливо воспроизводились в его
Нож Таркуса рассекал яростно воздух справа налево, но Брансен увертывался и отступал, чтобы не задеть лежащую Кадайль. Таркус Брин упрямо продолжал наступать. Наконец Брансен поднял руку и размахнулся, но, к его удивлению, противник мгновенно отступил и вернулся к Кадайль.
Таркус замахнулся кинжалом на девушку. Но не успел завершить удар.
Брансен рванулся вперед и перехватил запястье Таркуса левой рукой. Потом поднырнул снизу, выворачивая руку врага так, чтобы заставить его подняться. Юноша тоже выпрямился, не выпуская руки, и, не прекращая вращательного движения, ударил правым локтем по предплечью Таркуса. Хруст сломанной кости прозвучал словно треск поваленного дерева. Брансен почти не услышал его и не остановился. Он снова поднырнул под изуродованную руку противника и оказался с Таркусом лицом к лицу.
В глазах Брина, кроме ужаса, кроме боли и ярости, Брансен распознал нечто более серьезное. Он разжал пальцы и отшатнулся назад, но Таркус Брин замер на месте. Сломанная правая рука повисла плетью вдоль туловища, а дрожащие пальцы левой руки медленно ощупывали живот рядом с рукояткой торчащего из левого бока ножа. Наконец пальцы коснулись кинжала, но в этот миг силы покинули Таркуса, он едва успел взглянуть на Брансена, уронил руку и упал.
Уже мертвым.
Кадайль завизжала, но Брансен ее не слышал. Он понял, что его враг умер.
Брансен убил человека.
Он мысленно обратился к мудрости Джеста в поисках ответа на создавшуюся ситуацию. Но никак не мог вспомнить, даже как вдохнуть воздух.
Еще один женский крик раздался у него за спиной, Брансен мгновенно очнулся и снова бросился в атаку. Через секунду из дома выскочила Каллен, вся в слезах и с опухшим от удара глазом. Дрожащими руками она попыталась закрыть за собой дверь, но вскоре бросилась к дочери. Кадайль сумела встать на ноги, и женщины, обнявшись, уставились на свой домик, откуда доносились звуки борьбы и ругательства последнего из напавших на них парней.
Дверь домика сначала с треском захлопнулась, а потом распахнулась настежь, и насильник вылетел спиной вперед. Он с глухим ударом стукнулся о землю, застонал и перевернулся, продемонстрировав перепуганным женщинам окровавленную физиономию.
Вслед за ним на пороге появился Разбойник.
– Убирайтесь прочь, – скомандовал он неудачливым бандитам. – Убирайтесь, и не смейте показываться рядом с этим домом под страхом смерти!
Избитые хулиганы кое-как подхватили своего приятеля со сломанной ногой, подняли тело Таркуса Брина и заковыляли по переулку.
– Больше они не вернутся, – сказал женщинам Брансен.
– Как мы сможем тебя отблагодарить? – едва переводя дух спросила Кадайль, все еще не выпуская из объятий плачущую мать.
Брансен подошел ближе и помог им подняться.
– Не стоит меня благодарить, – произнес он как можно увереннее, чтобы успокоить взволнованных женщин. – Помочь вам в беде – большая честь для меня.
Спокойствие давалось Брансену с большим трудом. Как хотелось ему в тот же миг сорвать с лица маску и объявить о своей любви к Кадайль! Как хотелось сжать девушку в объятиях и сказать ее матери, что теперь все будет хорошо! Но разве можно использовать благородный поступок в личных целях?