Разбойники
Шрифт:
Стало известно, что здесь набиралась новая шайка разбойников; признали благоразумным уничтожить ее в самом ее притоне. Пригласили на помощь егерей из соседнего владения, и уже на следующую ночь граф Франц, увлекаемый каким-то внутренним чувством, ехал во главе отряда, высланного для нападения и истребления шайки.
Уже издали был виден разведенный на краю ущелья большой яркий костер.
Граф Франц с егерями незаметно проскользнул в ущелье, и они увидели табор, состоявший из двенадцати или пятнадцати женщин и девушек и множества детей. Они занимались приготовлением пищи, пели и танцевали. Шесть мужчин, вооруженные ружьями, охраняли табор.
Пока егеря осматривали поле битвы, желая убедиться, не было ли в числе павших только раненых, с земля поднялась плотно закутанная фигура и бросилась бежать. Граф Франц выскочил ей навстречу. При его виде женщина громко вскрикнула и упала. Один из егерей схватил ее за руки и старался сбросить покрывало, скрывавшее ее лицо. При виде его граф Франц тоже побледнел, как будто увидел привидение. Перед ним была Амалия. В то же мгновение она вырвалась с силой, которую ей придало отчаяние, из рук егеря, схватила громадный нож и бросилась с ним на графа. Лесник, стоявший возле него, схватил безумную, обезоружил ее и, передав ее в руки другим егерям, спросил смущенным тоном у графа, что же им делать теперь.
Тогда граф, точно очнувшись от какого-то оцепенения, вскричал диким, страшными голосом:
– Связать и привести в замок!
Затем он вскочил на коня, подведенного ему егерем, и поехал вперед по лесу.
– Погибшее создание! Итак, ты убежала из родительского дома, где тебя так любили, в притон убийц и воров! О нет, ты не будешь больше позорить моей седой головы. И ты, и твое безумие найдут себе покой и забвение в стенах монастыря.
Такими словами, вырвавшимися в минуту глубокого огорчения, встретил граф приведенную к нему Амалию.
Но она едва дышала. В ней нельзя было признать живое существо. Ни малейшее движение ее лица, ни малейшая дрожь ее губ, ни единый взгляд ее померкших глаз не обличали того, что она поняла или почувствовала обращенную к ней речь. Она не понимала, по-видимому, и своего положения. Если ее вели, она шла; если ее оставляли стоять, она стояла. Она походила на автомата. Граф приказал запереть ее в уединенной комнате замка и решил спустя несколько дней отправить ее в далекий монастырь.
Тщетно старался священник заставить Амалию говорить. Она хранила упорное молчание. С трудом удалось заставить ее принимать питье и пищу. Однако, и священник, и хирург находили, что Амалия не была больна какою-либо телесной болезнью, а скорее она была расстроена душевно и, по-видимому, решилась умереть.
Граф Франц был спокойнее и сдержаннее, чем можно было ожидать, и казалось, вполне доверился своей судьбе, ничего уже не боялся и ни на что не надеялся.
На четвертую ночь после того, как все это случилось, разразилась, наконец, ужасная гроза, уничтожившая родовой замок благородного графа фон К.
Как раз около полуночи, когда все в замке спало крепким сном, ворота замка отворились, и в замок ворвалась с диким криком шайка разбойников; она разбила окна, сломала двери, перебила выбежавших навстречу слуг. Едва граф Франц успел зарядить свои пистолеты, как разбойники ворвались уже в комнаты близ его спальни, и он услышал, как назвали его по
Между тем атаман шайки, выделявшийся величественной фигурой и гордой осанкой, вошел в комнату старого графа. Последний выстрелил в него, но промахнулся. Он хотел спустить второй курок, но в эту минуту Амалия бросилась обнимать разбойника, громко крича:
– Карл, Карл! Я здесь, здесь твоя жена!
Пистолет выпал из рук старого графа, и в ужасе он вскричал: - Карл! Сын...
Тогда разбойник подошел к нему с дерзким вызывающим видом и сказал:
– Да, я твой сын, которого ты отвергнул; я пришел требовать от тебя, старый грешник, мое наследство.
– Проклятый злодей! - вскричал граф, вспыхнув от гнева.
– Молчи, - перебил его разбойник. - Я знаю, кто я и как дошел до этого. Ты посеял в восприимчивое сердце ядовитые семена и удивляешься, что взошло ядовитое растение, а не цветы. Разве ты не преследовал моей матери? Разве не с отвращением отдала она тебе свою руку после того, как ты отнял ее у горячо любимого ею человека? И вопреки твоему желанию, я буду царить на моем кровавом разбойничьем престоле с той, кто меня любит, как никогда не любила тебя твоя жена, и кого ты хотел свести с другим.
– Адский выродок! - вскричал граф и схватил Амалию, желая оторвать ее от груди злодея. Тогда разбойник закричал ужасным голосом:
– Прочь руки от моей жены! - С этими словами он выхватил острую саблю и взмахнул ею над головой отца.
Как раз в это мгновение появился Франц со своими егерями; увидев опасность, грозившую его отцу, он приложился и выстрелил. Разбойник с простреленной головой повалился на землю.
– Это твой брат Карл, - простонал старый граф и упал замертво рядом с убитым.
В оцепенении, как пораженный молнией, смотрел граф Франц на мертвецов.
Кровь текла по переходам замка. Все слуги графа были убиты или ранены. Храброго хирурга нашли в сенях убитого несколькими ударами; недалеко от него лежал Даниэль с раскроенным черепом. Из разбойников ни один не остался в живых. Те, которых не убили в замке егеря, пали от рук вооруженных крестьян, присоединившихся к войскам.
Еще во время битвы злодеи, увидев себя погибшими, зажгли замок, пылавший теперь со всех концов.
С трудом удалось спасти из огня оказавшегося только в бесчувственном состоянии старого графа и погруженного в полную апатию графа Франца. Гасить огонь было уже невозможно, и он уничтожил замок до самого его основания. Амалии нигде нельзя было найти. Решили, что она погибла в пламени.
Граф Максимилиан умер спустя несколько дней, на руках священника, вскоре покинувшего это ужасное место и удалившегося в Камадуленский монастырь в Неаполе.
Граф Франц передал по дарственной записи свое владение одному бедному, подававшему надежды юноше, который принадлежал к одной из ветвей графской фамилии. Сам он покинул страну с небольшой суммой денег и, вероятно, изменил свое имя, так как более о нем ничего на было слышно.