Разбуди меня
Шрифт:
— Кто он? Я не помню никого значимого.
Было столько людей.
— Если увидишь лицом к лицу, наверняка вспомнишь.
С кредитки Эльдар закидывается коксом. Светит себе фонарем.
— Хочешь?
— Нет. Сигарету хочу.
Протягивает мне зажигалку и сигарету.
Прикурив, щелкаю задумчиво зажигалкой раскаляя иглу.
— Если тебе будет от этого легче, хочу признаться, — шмыгает он опять носом. — Что если бы я знал, как все обернется, ни за что бы не вписался! Чувствую себя дерьмом…
— Понятно…
Согнув иглу, тихо ковыряю вслепую замок наручника. Это не сложная задача. В теории я прекрасно знаю как открыть. В тюрьме свои науки. Но практики у меня нет.
— А… и — да. Литвин твой… Я знаю, что Тико у него. Его Тигран узнал.
Передёргивает ствол, досылая патрон.
— Как узнал?.. — сглатываю ком в горле.
— Просто. Они положили его мордой вниз. Он наблюдал из положения лежа. И штаны у Литвина натягиваются на его ортезы, как у киборга, когда он сгибает колено. Редкая хреновина эти ортезы. Он же вывел Сергея… Он же организовывал эти странные обстрелы.
— Не-а… обстрелы это я.
— Ха… Вот ты сука. Как? Из чего?
— Этого ты не узнаешь.
— Короче, ты недолго будешь скучать по своему любовнику. Я же не ошибаюсь? Трахалась с ним?
Наручник щелкает, отпуская моё запястье.
Медленно сдвигаюсь дальше от луча фонаря. Ещё… И ещё…
Рука нащупывает обрывистый край.
— Таня?…
Ложусь на живот, пытаясь нащупать что там внизу. Высоко ли?
Слышу шелест воды, бьющейся об камни. Страшно прыгать. Сломаю ноги..
Еловые лапы царапают лицо.
— Таня!!
Фонарь мелькает по кустам. Треск сучьев.
В живот давит толстый сук.
Перехватываю его как оружие, поднимаясь на ноги.
Выбиваю из рук Эльдара фонарь, он летит куда-то вниз. Дергаюсь в сторону, он хватает меня за капюшон, дёргая к себе.
Ткань врезается в горло, придушивая.
Вскрикнув, падаю на него спиной, он оступается и мы летим на землю. Отчаянно боремся за выскальзывающий из липких рук пистолет. Пальцы ничего не чувствуют от напряжения.
Неожиданно он оглушительно стреляет!..
Глава 46 — "Взрослые"
Замерев, не дышу, прислушиваясь к своему телу. Оно слишком истерзано об кусты и онемело от шока, чтобы понять в порядке ли оно.
— Тань… Таня! Тань!! — трясет меня Эльдар. — Тань?
Его руки обшаривают мое тело.
— Ты чего?!.. Куда! Таня!!
Делаю глубокий судорожный вдох.
Нигде по телу нет слишком шокирующих ощущений. Но от адреналина трясет
Та-а-к!..
— Слезь с меня… — хриплю, задыхаясь.
— Ты в порядке?
— Да.
— Господи, блядь, боже… Думал
Падает на спину рядом.
— Всё… Нахуй такое. Не могу больше на этой карусели кататься…
Слышу, как засовывает в рот сигарету, щелкает зажигалкой.
— Нахуй… — голос дрожит.
От грохота в ушах и шока не понимаю о чем он говорит.
Веду рукой по земле, ладонь пульсирует. Натыкаюсь на ствол. Беру крепче в руку. И рывком поднявшись на колени, вжимаю ему в живот.
Замирает.
Тело бьётся пульсами. Кислорода не хватает. Слышу, как он выдыхает дым.
— В живот больно, Тань. И долго.
Сглатывая ком в горле, медленно двигаю ствол выше, на сердце, под ребро.
— Ну, давай… — чувствую как трясет его.
В моей голове Димка. Он не позволяет "дать".
— Пошел к черту! — швыряю ствол в реку, в темноту. — Пошел ты…
Плеск снизу. Опускаюсь обессиленно рядом.
— Чё делать будем, любовь моя?
В его интонациях я вдруг узнаю того, когда-то близкого мне человека. С которым я была в отношениях, которого любила. Словно этот шок снёс вот все то, что на нём появилось вместе со взлетом его карьеры.
— Я не знаю, что делать.
Я вдруг чувствую себя снова маленькой, а этот мир огромным, непонятным и неуправляемым. И мне хочется, чтобы появился кто-то из взрослых.
Потому что, Эльдар, тоже не взрослый!
Взрослый — Митяй. И Зольникова, наверное. Но между ними огромная разница. Митяй тот "взрослый", который знает, что я "маленькая" и любит меня. Зольникова — это тот взрослый, который в курсе, что ребенок я проблемный… и любить ей меня не за что.
Поэтому я хочу только Митяя сюда. Больше никто мне не поможет.
Отбираю из руки Эльдара пачку сигарет. Вырываю сигарету из его губ, прикуриваю от нее, стреляю ей подальше, куда-то в сторону воды. В траву в лесу — не стоит точно.
Курю, поднимая глаза на небо.
— Мгла беспросветная… — шепчу я.
— Н-да. Так, что делать будем, Тань? Херня выходит. Что не делай, выходит только херня.
— Я хочу, чтобы они все умерли, — оскаливаюсь я. — Все до одного. И ты.
— Чего не выстрелила?
— Мне любимый мужчина запретил убивать. Сказал сам всех убьет, если надо будет.
— Мм… — ревниво, но вяло. — Камень в мой огород? Принимается. Я знаю, что я ничтожество для тебя. Но только потому, что я веду себя как ничтожество, ты ещё жива. Веришь?
— Может быть.
— Давно у тебя другой?
— Всю жизнь был. Просто нас на некоторое время разнесло в разные стороны. Наверное, чтобы Тико родилась. А после тюрьмы снова встретились…
— Любишь его?
— С детства…
Вздыхает.
— А меня?
— Нельзя любить мужчину морально слабее себя. Это противоестественно. Так не бывает…