Разбудить смерть

Карр Джон Диксон

— Знаю, и очень хорошо. Она всегда останавливается у нас, приезжая в Англию.

Хрипло дыша, доктор Фелл вновь уселся и покачал головой. Хэдли с раздражением ожидал, что он еще скажет. Но взгляд доктора рассеянно блуждал по сторонам, и Хэдли отказался от своих надежд, обратившись к более насущным вопросам.

— Браслет может подождать. Всему свое время. Сейчас же мы занимаемся компанией мистера Рипера. Во сколько они прибыли в гостиницу?

— Вчера вечером около шести часов.

— В каком они показались вам настроении?

— В мрачном, честно говоря, — сказал Хардвик с серьезностью, за которой Кент почувствовал усмешку. Она не осталась незамеченной

и Хэдли.

— Понятно, — сказал он. — Что потом?

— Я сам их встретил и проводил наверх. Как я вам сказал, мы с мистером Рипером лично знакомы. Ну, учитывая обстоятельства, я посоветовал мистеру Риперу повести своих друзей на какое-нибудь представление, желательно что-нибудь повеселее. Вы понимаете.

— Он так и сделал?

— Да, он заказал шесть билетов на «Она будет, когда ее не будет».

— И все пошли на это представление?

— Да. Кажется, миссис Кент не хотела идти, но ее уговорили. Так получилось, что я выходил из кабинета, того, что внизу, и встретил их всех, когда они возвращались из театра. Казалось, настроение у них заметно улучшилось. Мистер Рипер остановился купить сигару и сказал мне, что все очень довольны спектаклем.

— А потом?

— Потом они поднялись наверх. Во всяком случае… — Хардвик запнулся, стараясь подобрать точные слова, — по крайней мере, они вошли в лифт. Больше я никого из них не видел. На следующее утро Мейерс явился ко мне, чтобы доложить о найденном им теле миссис Кент. — Он снял очки, положил в футляр и с резким щелчком захлопнул его. Затем с минуту задумчиво рассматривал свой блокнот. — Мне бы не хотелось распространяться об отвратительном аспекте этого убийства. Мы с вами знаем: оно слишком ужасно, чтобы об этом говорить. — Он поднял глаза на Хэдли. — Вы видели лицо этой женщины?

— Пока нет. Еще один вопрос. Вы говорите, один из лифтов ремонтируют. Механики работали всю ночь?

— Да.

— Вы знаете, когда они приступили к работе и во сколько закончили?

— Да. Эта смена (их трое) приступила к работе вчера в десять часов вечера и закончила сегодня в восемь утра. Они еще находились там, когда было обнаружено тело.

— Допустим, кто-то посторонний, то есть не из компании Рипера, вошел в крыло А или вышел из него в любое время в течение этой ночи. Эти люди увидели бы их?

— Почти наверняка могу сказать, что да. На этаже круглосуточное освещение. Неизвестный мог подняться или спуститься только на лифте или по лестнице, а рабочие находились как раз между лифтом и лестницей.

Хэдли кинул вопросительный взгляд на сержанта Беттса. Тот кивнул в ответ.

— Да, сэр, — подтвердил, теперь уже вслух, сержант. — У меня есть заявление от всех рабочих смены. Они помнят, что группа мистера Рипера поднялась наверх примерно в четверть двенадцатого. Собственно, мистер Рипер останавливался поинтересоваться, как продвигается дело. Они видели, как все шестеро разошлись у поворота коридора, и готовы поклясться, что после, в течение всей ночи, ни один человек не появлялся в коридоре.

— Так. А есть еще какой-то путь проникновения на этаж?

Вопрос Хэдли был адресован и Беттсу, и управляющему отелем. После минутной паузы последний покачал головой.

— Вряд ли, — сказал он.

— Как это понимать?

— Взгляните, пожалуйста, на план. Я не говорю, что это невозможно, но судите сами. — Хардвик придвинул к нему чертежи. — Теоретически же имеются еще два пути. Посторонний — полагаю, вы имеете в виду взломщика? — мог забраться по пожарной лестнице к окну в конце этого крыла. Но окно надежно

заперто изнутри. И не только. Вчера мне доложили, что рама разбухла и окно невозможно открыть. Сегодня утром его должен был осмотреть рабочий. Второй возможный путь для взломщика — забраться наверх по стене здания. По внешней, которая выходит на Пикадилли, или по внутренней, то есть по вентиляционному коробу. Так можно проникнуть незамеченным в чью-нибудь комнату и таким же образом выбраться отсюда. Отлично зная гостиницу, я бы сказал: это настолько невероятно, что почти невозможно.

— Вы понимаете, к чему ведут мои вопросы?

— Разумеется.

Хэдли обернулся к Беттсу:

— Так вот, исключая посторонних, видели ли кого-либо этой ночью входящим или выходящим из крыла А?

— Ничего, кроме горничной, сэр. Она уходила с дежурства в половине двенадцатого.

— Да, но… — Хэдли заглянул в блокнот. — А как насчет чистильщика обуви? Разве там нет такого служащего? Обычно вы выставляете за дверь обувь, а он забирает ее, чтобы почистить…

Беттс кивнул:

— Да, сэр. Но служащий — собственно, этим обычно занимается помощник портье — появился здесь только рано утром, через несколько часов после убийства. У них тут не принято забирать обувь постояльцев ночью, потому что некоторые возвращаются очень поздно. Они ждут часов до пяти, потом сразу уносят всю обувь и после чистки возвращают на место. Помощник портье пришел в пять часов утра и разговаривал с рабочими у лифта. Но в этом коридоре только один человек выставил свою обувь за дверь — миссис Кент. И он сразу понял, что она ошиблась.

— Как это — ошиблась? — насторожился начальник полиции.

— Во-первых, это были замшевые туфли, а замшу не полируют ваксой. И во-вторых, туфли были не парные, хотя сразу и не заметишь. Обе туфли были коричневыми, но одна оказалась темнее другой и с маленькой пряжкой. Чистильщик сразу понял, что хозяйка туфель ошиблась, поэтому не стал их забирать и ушел.

Доктор Фелл вмешался в разговор, очень заинтересовавшись рассказом:

— Один момент. Меня интересует, как все устроено в этой цитадели. Кто должен находиться в гостинице, а кто отсутствовать ночью?

— У нас более трехсот служащих, — начал Хардвик, — и потребуется время, чтобы объяснить заведенный порядок. Но одно могу сказать определенно: вечером, после половины двенадцатого, ни у кого нет дел наверху, кроме одного из четырех помощников портье.

Дело обстоит так. Горничные, которые отвечают на звонки и исполняют заказы гостей, уходят с дежурства в половине двенадцатого. Скорее по причинам нравственности, — бесстрастно пояснил Хардвик, — чтобы в коридоре не толклись девушки, когда вы возвращаетесь в свой номер. В это время остальные служащие, которым в течение дня часто приходится подниматься наверх, например официанты или слуги, также уходят домой. Верхний этаж обслуживают четверо младших портье из числа ночных дежурных.

— Вероятно, они работают в две смены? — спросил Хэдли.

— Да, конечно. Ночная смена заступает на дежурство в восемь часов вечера и работает до восьми утра. Каждый обслуживает один или два этажа, в зависимости от количества постояльцев. Если на его этаже раздается звонок, он отвечает на него: если нужно поднять наверх багаж, или гость забыл ключ, или вдруг вернулся пьяным — ну, всякие непредвиденные случаи. И они же, как сказал сержант, забирают в пять утра обувь наших гостей.

— Я спрашиваю вот о чем, — нетерпеливо перебил его Хэдли, — поднимался ли в эту ночь наверх кто-нибудь, помимо горничной?