Разбудить смерть
Шрифт:
Последовало тяжелое молчание. Хэдли закрыл полотенцем лицо жертвы и глубоко вздохнул. Старый дорожный сундук, зловещий, несмотря на веселое розовое платье, висящее в верхнем левом отделении, приковывал к себе взгляды всех присутствующих.
— Этого убийцу, — приглушенно проговорил Хэдли, с силой стискивая ладони, — я намерен увидеть повешенным, даже если это будет моим последним делом! Послушайте, доктор, ведь это вы осматривали ее убитого мужа, не так ли? Уж он-то был убит без всех этих фокусов, а?
— Нет, это было обычное удушение руками, обернутыми
— Спасибо, доктор, больше ничего не требуется, — сказал Хэдли. Он походил вокруг тела и сундука, внимательно их изучая, затем окликнул: — Беттс!
— Да, сэр?
— Вы можете выяснить, откуда взяли табличку с просьбой не беспокоить, что висит на двери номера?
— Отсюда, сэр, — с готовностью подсказал сержант. — В каждом номере есть такая табличка. Их кладут в ящик бюро, чтобы клиенты могли воспользоваться ими в случае надобности. А что касается надписи — вот, сэр, взгляните.
Сержант направился к маленькому письменному столу, стоящему в дальнем углу комнаты неподалеку от правого окна. Толстый голубой ковер заглушал его шаги. Кент подумал, что и эти новые стены тоже были звуконепроницаемыми. Отодвинув стул, сержант указал на блокнот. В дополнение к казенной ручке и чернильнице с канцелярскими принадлежностями на нем лежала черная авторучка.
— Наверное, это ее ручка, — пустился в размышления сержант Беттс. — На колпачке ее инициалы, и она заправлена красными чернилами.
— Да, это ее авторучка, — подтвердил Кент. От удушливой духоты у него разболелась голова. — У нее было две такие ручки. Одна с синими, а другая с красными чернилами, что-то вроде талисмана.
Хэдли недовольно осматривал ручку.
— Но зачем ей красные чернила?
— Дженни была необыкновенно деловой женщиной. Ей принадлежала часть акций ателье на Причард-стрит, хотя она никогда этим не кичилась. Видимо, считала это нескромным.
Вдруг Кента одолело желание рассмеяться: слишком многое вспомнилось. Выражение «необыкновенно деловая женщина» казалось самым неподходящим для характеристики Дженни. Оно не передавало необыкновенной привлекательности женщины, которая стольким мужчинам вскружила головы. Гарви Рейберн как-то сказал, что она привлекательна для юношеского интеллекта. Сквозь воспоминания до него донесся голос Хэдли:
— На ручке обнаружили отпечатки пальцев?
— Нет, сэр.
— Но если у нее было две ручки, то где же вторая?
— Должно быть, в сундуке, — предположил Беттс. — В дамской сумочке нет.
Озадаченный, Хэдли осмотрел сундук. Он оказался довольно старым и видавшим виды, хотя и крепким. На одном боку выцветшими белыми буквами было нанесено ее девичье имя — Джозефина Паркес, поверх фамилии ярко белели новые буквы: «Кент». Верхнее отделение правой стороны сундука
— Что-то здесь не так. Посмотрите, Фелл. Что вы об этом думаете? Без сомнения, она распаковывала сундук, когда убийца напал на нее. Миссис Кент начала с платьев. Моя жена тоже так делает — проверяет, не помялись ли они. Но она достала только одно платье и несколько пар обуви; туфли, чтобы потом сменить их, потому что в момент убийства на ней были домашние тапочки. Еще она вынула из-под стопки носовых платков авторучку с красными чернилами. Конечно, если только…
Во время этой речи доктор Фелл стоял, прислонившись к стене и надвинув шляпу почти на глаза. Теперь он выпрямился, убрал трубку изо рта и изрек:
— Если только ее не нашел сам убийца. В таком случае он знал, где ее искать. Хмрф! Да! — Доктор дышал тяжело, с присвистом. — Но скажу вам, Хэдли, я был бы очень вам обязан, если бы вы просто подвели итог тому, что здесь, с вашей точки зрения, произошло. Это очень важно. И вновь у нас есть благословенный дар небес. Кажется, все гости спокойно разошлись по своим комнатам — за исключением убийцы. Нам нет нужды вспоминать, в каком порядке люди тащились друг за дружкой по коридору или кто кого встретил по пути на почту. Нам нужно просто понять указания улик. Но… о Бахус! Мне кажется, это будет чрезвычайно трудно! Итак, не начнете ли?
— С какого момента?
— С той минуты, как в комнату вошел убийца.
— Исходя из предположения, что убийца — тот служащий, которого Рипер видел в этого номера в полночь?
— Исходя из любого предположения на ваш вкус.
Хэдли заглянул в свой блокнот.
— Знаю я этот ваш тон, — подозрительно пробормотал он. — И вот что я вам скажу. Я не собираюсь стоять здесь как школьник и делать полный анализ собранных данных, пока вы будете просто отмахиваться и твердить, что вы это уже знали и что все не имеет значения. Господи, хоть раз в жизни вы можете говорить прямо? Соглашайтесь или нет, мне безразлично, только не вводите меня в заблуждение. Идет?
— Вы мне льстите, — с достоинством парировал доктор Фелл. — Ладно, начинайте.
— Так вот, насколько я понимаю, здесь имеется одно главное затруднение. На лице жертвы и на передней части черепа имеются следы восьми ударов тупым предметом, но на затылочной части ни единого синяка. Но женщина определенно была без сознания, когда ее запихивали в этот железный сундук. — Ее нужно было уложить между дверцами, и она не должна была поднять шума. Я знаю, что стены выглядят довольно толстыми, но звуконепроницаемые стены — это все равно что бесшумная пишущая машинка — через них все равно кое-что слышно. Значит, убийца должен был столкнуться с миссис Кент лицом к лицу и нанести ей удар по лицу, который ее и оглушил.