Раздельные постели
Шрифт:
— Нет, у меня его нет.
— Тогда я тебя разбужу в половине седьмого.
— Спасибо.
Она уставилась в темную дыру, туда, где находилась дверь, если бы она могла ее видеть.
— Тогда спокойной ночи, — наконец сказал он.
— Спокойной ночи.
Он вставил кассету, и звуки музыки полились сквозь темноту, через ее закрытую дверь, а она тем временем пыталась выбросить всякие мысли из головы и уснуть.
Она все еще не спала, когда закончилась кассета.
И позже, когда Клей поднялся в темноте и налил себе воды на кухне, она
ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ
Все, что поначалу они делали хаотично, теперь приобрело установленный порядок. Клей принимал ванну первым по утрам; она пользовалась ванной первой вечером. Он одевался в их спальне, пока она принимала душ, потом она одевалась, пока он убирал постель. Он первый выходил из дома, поэтому открывал гараж, она уходила последней, поэтому закрывала его.
Перед тем как уйти в понедельник утром, он спросил:
— В котором часу ты вернешься домой?
— Примерно в половине третьего.
— Я вернусь приблизительно на час позже, но, если ты подождешь, я пойду с тобой за покупками.
Она не смогла скрыть своего удивления — она никак не ожидала, что он захочет сделать это вместе с ней. Причесанный и свежий, он стоял в фойе, глядя на нее вверх через ступеньки.
Он помахал рукой и пожелал:
— Ну, приятно провести день.
— Тебе тоже.
Когда он ушел, Кэтрин внимательно смотрела на дверь, вспоминая его улыбку, легкий взмах руки, который означал «до свидания». В качестве противопоставления она вспомнила своего отца, почесывающего живот и ревущего:
— Куда, черт побери, подевалась Ада? Разве мужчина может сварить себе кофе среди такого хлама?
Кэтрин не могла забыть этого по дороге в университет, когда ехала туда в своей собственной машине, и постоянно ждала, что машина снова превратится в тыкву.
Центр супермаркета — весьма неподходящее место для того, чтобы начать влюбляться. Но именно здесь для Кэтрин все началось. Ее все еще смущал тот факт, что он пошел вместе с ней. Снова она пыталась представить себе, что ее отец такое делает, но об этом было смешно даже подумать. Все началось с того, что они попытались узнать вкусы друг друга, а закончилось веселым смехом.
— Ты любишь фрукты? — спросил Клей.
— Апельсины, в последнее время мне ужасно хочется апельсин.
— Тогда мы купим апельсины, — театрально заявил он, держа на весу сумку.
— Эй, посмотри сначала, сколько они стоят.
— Неважно. Они выглядят неплохо.
— Конечно, они выглядят неплохо, — ворчала Кэтрин, глядя на цену, — но ты выбрал самые дорогие в этом магазине.
Когда она захотела заменить их более дешевыми, он помахал пальцем и воспротивился.
— Цена не помеха, — сказал он и купил фрукты. Она бросила апельсины в тележку.
В молочном отделе она протянула руку к маргарину.
— Для чего он тебе нужен?
— А ты как думаешь, не для лечения же моих волос горячим маслом.
— И не для того, чтобы кормить меня, — сказал он, усмехаясь,
— Но оно в три раза дороже! — воскликнула она. Она потребовала вернуть маргарин, а масло положила опять на прилавок.
Не обращая на нее внимания, он немедленно взял две пачки масла.
— К тому же масло в три раза калорийнее, — сообщила она. А у меня… существует проблема избыточного веса.
Он покорно наклонил голову в сторону, потом положил маргарин в тележку рядом с маслом, и они продолжили свой поход по магазину.
Впереди она увидела двухгаллоновую банку кетчупа, а когда Клей повернулся к ней спиной, она достала неудобную штуку и подошла к нему вперевалку, сжимая банку кетчупа перед выступающим животом.
— Вот, — выпалила она, — тебе этого хватит до следующей недели.
Он повернулся и рассмеялся, а потом быстро освободил ее от огромной банки.
Они бродили по магазину, катя перед собой гору еды. В отделе замороженных продуктов она выбрала для себя апельсиновый, сок, а он — ананасный. Они переворачивали содержимое тележки с таким видом, как будто играли, в покер и раскрывали свои следующие карты.
Она приняла в игру замороженный тыквенный пирог.
Он принял яблоки.
Она вытащила кукурузу.
Он вытащил шпинат.
— Что это? — с отвращением спросила она.
— Шпинат!
— Шпинат? Фу!
— Что ты имеешь против шпината? Я люблю его!
— Я его терпеть не могу. Уж лучше съесть спаржу!
Он внимательно осмотрел коробки и пакеты на витрине. — М-м-м, извини, спаржи в продаже нет.
К тому времени, как они подошли к мясному отделу, они больше не улыбались, они хихикали, и люди начали пялить на них глаза.
— Тебе нравится швейцарский бифштекс? — спросила она.
— Мне нравится. Ты любишь мясной рулет?
— Люблю!
— Ну, а я его ненавижу. Даже не заикайся мне о мясном рулете!
Подогретая игрой, она угрожающе провела пальцами по пакету с гамбургерами. Он предупреждающе смотрел на нее уголками глаз — как пират, если его приказу осмеливаются бросать вызов.
Она взяла гамбургер, пару раз взвесила его на ладони, замышляя коварное дело.
— Ах, так, леди? Только попробуй! — Его голос стал шелковистым. Он хитро улыбнулся, окидывая ее своим пиратским взглядом, пока она тихонько не положила гамбургер на место.
Потом он обратился к ней, говоря в повелительном тоне:
— Тебе бы лучше уважать свиные котлеты! Он принял вызывающую позу, слегка повернувшись вправо к мясному отделу, расставив ноги, держа одну руку на пакете с котлетами, а другую — на несуществующих ножнах на поясе. Кафельный пол мог бы очень хорошо сойти за парусное судно.
— А то что будет? — зарычала она, стараясь изо всех сил не смеяться.
Он самоуверенно поднял одну бровь.
— А то, — он бросил быстрый взгляд в сторону, едва улыбнулся, потом схватил какой-то пакет и замахнулся на нее, — а то мы будем есть печень.