Раздельные постели
Шрифт:
Она, наконец, с трудом овладела своим голосом.
— Я очень беременная жена.
— Ах, но это нисколько не уменьшает твоей желанности. С того момента, как ты носишь моего ребенка…
— Не говори больше, Клей, — перебила его Кэтрин.
— Не бойся меня, Кэтрин. Я не собираюсь тебя принуждать. Все будет так, как ты хочешь.
— Я не боюсь тебя, а ответом будет «нет». — Вдруг она поняла, что все еще смотрит в ящик, и резко задвинула его.
— Почему?
Она стояла к нему спиной, глядя на поверхность туалетного столика. В зеркале Клей видел,
— Почему ты это делаешь сегодня? Сегодня был такой превосходный день.
— Я сказал, что хотел бы лечь с тобой в постель. Это будет опасно?
— Я никогда не спрашивала это у врача.
— Хорошо, тогда спроси, когда пойдешь к нему в следующий раз.
— В этом нет надобности.
— Разве?
Наступившая тишина была такой же беременной, как женщина, прислонившаяся к туалетному столику. Клея прорвало:
— Я устал спать на этом диване, когда здесь есть роскошная кровать королевского размера и превосходная, теплая женщина, к которой можно прижаться! И мне думается, что ей тоже это понравится, если она себе это позволит. Что скажешь, Кэтрин? Сегодня Рождество.
— Нет, Клей, Ты обещал.
— Я нарушаю свое обещание, — медленно отводя плечо от стенки шкафа, сказал он.
— Клей, — предупредила она, поворачиваясь к нему и глядя в лицо.
— Как ты могла так целоваться и не испытывать при этом желания?
— Держись от меня подальше.
— Я и так держусь. И это приводит лишь к тому, что я еще больше тебя хочу. — Он шагнул к ней.
— Я не лягу с тобой в постель. Забудь об этом!
— Убеди меня, — тихо сказал он, делая еще один шаг.
— Знаешь, в чем состоит твоя трудность? Это твое «я». Ты просто не можешь поверить, что я живу с тобой и не сдаюсь перед твоими чарами, правда?
Бархатистым голосом он ее обвинил:
— Кэт, ты ужасная лгунья. Ты забываешь, что именно я тебя раньше целовал. Что в этом плохого? Тем более все законно, если на то пошло — все подписано, скреплено печатью и зарегистрировано проповедником. Чего ты боишься?
Он сел перед ней на корточки, в его серых глазах была нежность. Она неосознанно обхватила руками свой большой живот.
— Почему ты это делаешь? Почему ты пытаешься спрятаться от меня? Всегда держишь меня на расстоянии, даже избегаешь побыть со мной в одной комнате. Почему ты не можешь быть чаще такой, какой была сегодня вечером? Почему ты со мной не разговариваешь, не рассказываешь, как себя чувствуешь, даже ни на что не жалуешься? Мне нужен какой-нибудь человеческий контакт, Кэт. Я не привык жить такой замкнутой жизнью.
— Не называй меня Кэт!
— Почему? Скажи мне, почему?
— Нет. — Она попыталась уйти, но его рука остановила ее.
— Не уходи. Поговори со мной.
— Клей, пожалуйста. Сегодня был такой прекрасный вечер. Пожалуйста, не порть его сейчас. Я устала и чувствую себя более счастливой, чем раньше, по крайней мере чувствовала, до тех пор пока ты не начал этого разговора. Разве мы не можем представить, что этого поцелуя никогда не было,
Ему хотелось сказать ей, что, если она займется с ним любовью, это не будет означать, что она проститутка, как говорил ее отец. Но к этому она еще не была готова, а тем более это была правда, и она сама должна ее открыть для себя. Он знал, что если заставить ее силой сделать это, до того, как она разглядит правду, тогда трагедия будет неизбежна.
— Если ты искренне собираешься быть дружелюбной по отношению ко мне, тогда это начало. Но не надейся, что я забуду о том поцелуе, и не думай, что поверю, что ты о нем не забудешь тоже.
— Это дом виноват… В том доме что-то есть. Когда я туда прихожу, я чувствую себя другой, и каким-то образом я совершаю безумные вещи.
— Например, разрешаешь, чтобы твой муж поцеловал тебя под веткой омелы?
Она боролась со своими чувствами, не в силах себя контролировать. Она хотела его, но боялась, что в итоге он может разбить ее сердце. Он протянул загорелую руку, обхватил Кэтрин за шею, притянул немного ближе, хотя она упрямо сопротивлялась.
— Тебе не следует меня бояться, Кэтрин… Решение останется за тобой.
Потом он слегка поцеловал ее в губы, продолжая держать рукой за шею и чувствуя напряженные мышцы.
— Спокойной ночи, Кэт, — прошептал он и ушел.
Ее непоколебимое решение не поддаваться обаянию Клея ослабло, когда на следующий день утром она распечатала маленький конверт и нашла в нем два билета на «Лебединое озеро» в конце января. Она прочитала название спектакля на билетах и подняла на него глаза. Клей в это время разворачивал подарок от своей матери, поэтому Кэтрин подалась вперед и легонько тронула его за руку. Он посмотрел на нее.
— Ты запомнил, — сказала она, чувствуя, как по груди разливается тепло. — Я… ну, спасибо, Клей. Извини, но у меня нет для тебя подарка.
— Я давно не был на балете, — ответил он.
Сцена становилась неловкой от того, как они смотрели друг на друга. Она сняла напряжение, пошутив:
— А кто говорит, что тебя пригласили?
Но потом Кэтрин одарила его одной из редких своих улыбок.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
Всю следующую неделю Клей приглашал Кэтрин сходить с ним в магазин. Ему нужно было купить что-нибудь из одежды в канун Нового года, который они решили встретить вместе с Анжелой и Клейборном в загородном клубе. Но Кэтрин отклоняла его приглашение, считая, что лучше избегать таких домашних прогулок.
Однажды вечером Клей вернулся домой с парой пластиковых сумок для одежды. Одну он небрежно забросил за спинку кресла в гостиной.
— Я подумал, что нам обоим нужно что-то новое.
— Ты купил что-то для меня? — спросила она из кухни.
— Конечно. Ты была упряма, поэтому пришлось это сделать мне. В клубе довольно-таки официальная обстановка — такова традиция.
Затем он поднялся наверх со своей вешалкой. Она вытерла руки о кухонное полотенце. Ее глаза были прикованы к сумке для платья.