Разлом

Панченко Сергей Анатольевич

— Вас тоже тряхнуло? — Спросил диспетчер или тот, кто сидел на рации.

— Да, тряхнуло. Но это полбеды. Гораздо опаснее то, что сейчас надвигается.

— Ты про горячий воздух?

— Раскаленный. На высоте два сто температура достигала семидесяти градусов. Мы чуть не погубили аппарат.

— До нас, наверное, не дойдет. — Произнес диспетчер. — Но все равно, спасибо за предупреждение.

— А вас сильно тряхнуло? — Поинтересовался Матвей Леонидович.

— Прилично. Все, что выше одного этажа, разрушилось, разломы в километр шириной. Реки стекают

прямо в них. Мне повезло, мы с семьей гуляли в парке неподалеку и нас бог миловал. Жена и дети спаслись, но от дома ничего не осталось. Страшно представить, если бы они там были. Я немного радиолюбитель, нашел радиостанцию в диспетчерской, слушаю эфир, чтобы знать, что происходит. Про раскаленный воздух еще никто не рассказывал.

— И не расскажут, потому что выжить в таком пекле долго не получится. Никому и в голову не придет, когда припечет, хвататься за радио. Найди на всякий случай подвал с надежной дверью. Даст бог, этот жар спадет, и твоей семье снова повезет. И пока есть время, перетащите в него побольше еды и воды. Не стесняйтесь брать чужое, многим оно больше не понадобится. — Посоветовал Матвей. — Я думаю, у вас в запасе не больше двух часов. Как почувствуете, что начался горячий дождь, останутся минуты.

— Ладно, спасибо за совет. — Нехотя согласился собеседник.

— Отнесись к нему серьезно, пожалуйста. Лучше перебдеть, ну, ты и сам понимаешь, что такое легкомыслие себе потом не простишь.

— Конечно. Хорошего полета. — Пожелал мужчина.

Помехи усилились. Расстояние, гроза и возмущенное электромагнитное поле земли не способствовали хорошей связи. Матвей повесил танкетку на место.

— Ох, уже эта инерция человеческого сознания. — Он подумал, что собеседник не поторопится послушать его совета, посчитав предупреждение вымыслом или горячечным бредом. — Надо же верить иногда. Некоторые ошибки можно совершить один раз, а потом ты мертвый и уже ничего не исправить.

— Это отбор по умению доверять. Хорошая штука, когда люди верят друг другу на слово. — Заметил Александр.

— Но другие при этом не сочиняют и не выдают желаемое за действительное. — Матвей посмотрел на инженера. — Может, еще по помидорчику?

— Давай. — Александр полез в ведро с томатами. — Желтый или розовый?

— Без разницы, я их не глазами ем. Это вам, кто в магазине покупает овощи, любят предлагать выбор, а мне какой поспел, тот и вкусный. — Ответил Матвей.

— Выбор возбуждает интерес. — Александр протянул ему желтый помидор. — Или правильнее сказать, желание попробовать непробованное.

— На том людей и разводят на деньги. Предлагают видимость выбора, чтобы не теряли покупательский тонус. Если бы не эта катастрофа, скоро бы и огороды запретили, чтобы мы только их продукцию покупали, упакованную в цветастые пакетики. Из-за этого и гибриды придумали, чтобы семена не давали. Хорошо, что я только свои помидоры высаживал.

— Так мы сами в этой структуре работали и всячески способствовали. Особенно ты, Матвей Леонидыч. Всю жизнь казенные посевы травил, чтобы колхоз, а потом и фирма, не обанкротились. — Заметил Александр.

—

Это да, способствовал. Сам себя, можно сказать, наказывал. — Матвей откусил помидор и задумчиво жевал. — Даже весело, что всех уравняли этой катастрофой. Но мне не привыкать, а кому-то тяжело осознавать, что всё, что он аккуратно копил, развивал, надеясь пожить при жизни, как в раю, пропало. — Он ухмыльнулся. — Я не от зловредности радуюсь, а от того, как Господь дал нам понять, что этот мир его, а не наш. Обнулил счета, и стало ясно, кто за что держался. Кто за родных, друзей, а кто за богатство. И кому теперь тяжелее?

— Ну, у богатого могут оказаться подвалы с автономным электричеством, с запасами дорогого французского вина, шампанского и коньяков. Будет сидеть в подвале, попивать и смотреть, как людишки поедают друг друга. А потом выйдет с ружьем и постреляет тех, кто остались и сам съест. — Мрачно предположил инженер.

— Можно подумать, ружье будет только у него. Там и автоматы могут появиться и пулеметы, и танки, если надо. Вытащат богатого из подвала, подвесят за ноги, освежуют и раздадут частями его бывшим работникам в качестве компенсации за неэквивалентное распределение прибыли.

Тимофей выставился на деда. Матвею Леонидовичу стало неловко за свои жестокие фантазии.

— Это я шучу, Тимох. Гипотетически предполагаю, как может случиться, если еды не останется. Но такого не будет. Люди, существа живучие, все равно что-нибудь придумают, чтобы выжить и не съесть друг друга. Вот нам надо сберечь семена и тогда мы сможем выращивать овощи. Жаль из косточки вишня нормальная не родится, но может и родиться. Короче, нам бы только удачно сесть, да спрятаться от пекла, а там мы придумаем, как приспособиться.

— А может, через час как сядем на ровную взлетную полосу в каком-нибудь Саратове, а там люди ни слухом, ни духом, что в мире произошла какая-то природная катастрофа. — Александр решил разбавить оптимизмом мрачные предположения. — И не надо ничего размножать.

— Хотелось бы верить. — Матвей вздохнул.

Он точно не верил в чудеса. Предполагал, что где-нибудь в Арктике или Антарктиде последствия землетрясения ощущались не так разрушительно. Там и разрушать особо было нечего, но и людей жило не особо много.

— Дед, а когда мы до мамки с папкой доберемся? — Поинтересовался внук, рисуя на стекле человечков.

— Не знаю, Тимох. Хотелось бы знать, до каких пор будет распространяться фронт горячего воздуха. Нам в него попадать нельзя. Самолет не выдержит. Разобьемся и вообще никогда не встретимся. Ну, встретимся, но уже не здесь. — Матвей прикусил нижнюю губу. — Я тебе обещаю, что мы доберемся и найдем их. На работу ходить больше не надо, так что у нас куча свободного времени.

Дед искренне хотел верить, что они найдут родителей Тимофея и убеждал себя, что не сдастся. Боялся, что они могли погибнуть, но считал, что шансы для этого в той самой деревне, где люди жили в низеньких избах, не так уж и велика. Если только под ними не разверзлась бездна, и они не ухнули в нее всем своим экологически чистым табором.