Разлом
Шрифт:
Руки на штурвале вспотели. Матвей сохранял внешнее спокойствие, но внутри чувствовал огромный груз ответственности. «Байкал» коснулся воды хвостовой частью и дернулся вперед, но опытный пилот не позволил ему лишнего. Держал его, как опытный наездник строптивого мустанга, отпуская понемногу. Как только скорость упала ниже подъемной силы крыльев, Матвей повернул к берегу. Самолет ударился стойками шасси о неровный берег, поросший мать-и-мачехой. Поврежденная стойка хрустнула и отвалилась окончательно. «Байкал» пропахал метров десять по земле и остановился
Самолет уперся правым крылом в землю.
— Обычно, в этот момент пассажиры аплодируют пилоту. — Напомнил Матвей своему небольшому экипажу.
Тимофей похлопал.
— Мы где? — Спросил он.
— Где-то на севере Волгоградской области. — Ответил Матвей. — У нас есть два часа, чтобы спрятаться вместе с припасами. — Напомнил он.
Пока они искали в навигаторе населенный пункт, который должен быть рядом, так как коров не гоняли далеко от деревень, у самолета показался конный пастух с большим грязным алабаем.
Матвей открыл дверь.
— Привет. Далеко до деревни? — Спросил он.
— Пара километров. А вы откуда?
— Издалека. В вашей деревне есть пенсионеры, у которых можно попроситься на постой?
— Конечно. Кто сейчас в деревне живет-то, половина пенсионеры.
— Деревня сильно пострадала от землетрясения?
— Пострадала, но не сильно. У нас же нет высоких домов.
— Вас как зовут? — Поинтересовался Матвей Леонидович.
— Геннадий. — Ответил мужчина.
— Короче, Геннадий, слушай меня внимательно и отнесись к моим словам со всей серьезностью. Мы прилетели с юга. Оттуда по всему фронту надвигается раскаленный воздух. Не горячий, а именно раскаленный, сжигающий всё за минуты. Здесь он будет примерно через пару часов. Нам нужно перевезти кое-какие припасы из самолета в дом с погребом. Сможешь помочь?
— А чем?
— Машину надо, чтобы перевезти.
— У меня телега есть поблизости. Я же собирался, пока пасу, сена накосить, а тут ливень без конца и края. Хотите, отвезу. Чем рассчитаетесь?
— Ну, у нас фрукты, овощи и так, по мелочи.
— А наличные деньги?
Матвей вида не подал, что деньги сейчас совершенно неликвидное средство для расчетов. Им требовалось найти убежище, а не убеждать людей в скорых кардинальных изменениях.
— Деньги есть. — Ответил Матвей. — Подгоняй телегу.
— Сейчас.
Пастух с собакой исчезли в пелене дождя.
— Удача. — Оценил Матвей его появление. — Только бы без накладок прошло.
— Будет смешно, если мы переполошим людей, а никакого пекла не будет. Ветер подует в другую сторону и его унесет назад. — Александр усмехнулся.
— Извинимся, скажем, что у страха глаза велики и пойдем в сторону Валдайской возвышенности. До зимы успеем добраться.
— До зимы? — Вытаращился Тимофей.
— Это я с напуском. Что ты хочешь, у нас огромная страна, не для пеших прогулок. — Матвей задумался. — А может и останемся. Если наступит голод, то дороги станут местом разбоя.
— Да, у нас будет два варианта, либо
Глаза у Тимофея увлажнились. Он не хотел показывать своей слабости, отвернулся к окну, сделав вид, что смотрит на дождь. Матвей заметил состояние внука, и ему стало неудобно за свои слова.
— Тимох, мы найдем их, не переживай. Подождем несколько дней, и если ничего не случится страшного, пойдем пешком или наймем кого-нибудь на лошади. — Пообещал дед.
— Угу. — Внук кивнул, не обернувшись.
Из дождя вынырнула пастушья лошадь, запряженная в телегу. В ней сидел пастух и мокрый алабай, высунувший язык. Матвей открыл дверцу.
— Спасибо, друг. Сколько просишь за услугу?
— Ну, тыщу. — Неуверенно попросил пастух, словно сумма показалась ему нереальной.
— Договорились. И тыщу сверху, если сразу отвезешь нас к человеку, у которого в доме есть надежный погреб.
Геннадий задумался.
— Ну, ладно. Узнаем, не завалился ли он после тряски. — Пообещал пастух.
— Ну, мужики, приступаем к разгрузке. — Матвей потер руки.
Геннадий помогал им на равных. Они разгрузили самолет и переставили все свои припасы за несколько минут в телегу. То, что в машине и самолете казалось объемным, в ней заняло один скромный уголок. Матвей закрыл дверцу, подержался за крыло, провел по фюзеляжу рукой, прощаясь.
— Вы его бросите? — Поинтересовался пастух, когда он забрался в телегу.
— Да, а что с ним еще делать? — Матвей вздохнул, тяжело переживая расставание. — Без ремонта шасси он не взлетит.
— Да я бы все из него вытащил, сидухи там, провода, детали. В хозяйстве сгодится. — По-хозяйски рассудил Геннадий.
— Скручивай, я не против. Буду даже рад, если он еще кому-то послужит. — Разрешил Матвей Леонидович.
— Спасибо. Но вы тогда не болтайте нашим, что он тут стоит, а то прискачут и скрутят раньше меня.
— А как им объяснить, откуда мы взялись и откуда мы знаем про то, что сюда движется пекло? Машины и поезда больше не ходят.
— Тогда, давайте скажем, что ваш самолет находится не у реки, а с другой стороны села в десяти километрах отсюда у Можайкино. Что он упал и сгорел, а вы еле успели спастись и спасти свои хорхор ы (имущество).
— Ладно, скажем, как просишь. — Согласился Матвей, зная, что времени на это у пастуха не останется. — У тебя семья есть?
— Есть. — Вопрос удивил Геннадия. — Жена, дочь и сын.
— Короче, как нас отвезешь, сразу езжай домой, а не самолет разбирать, прячься с семьей в погреб. Возьмите с собой все, что нужно, продукты, одежду, инструмент и прочее, что не сгорит. И соседям скажи, чтобы прятались. Как только пойдет горячий дождь, знай, у вас останется совсем немного времени.
— Вы что-то преувеличиваете. — Пастух не поверил. — Я понимаю, жара придет, но не такая же, чтобы огонь.