Разлом

Панченко Сергей Анатольевич

— Вряд ли такое могло пройти бесследно для других стран. Государственные границы вовсе не преграда для катастроф. — Предположил Матвей.

По дороге попадались редкие легковушки и грузовики, выгоревшие дотла. В них особо не заглядывали, боясь увидеть скелеты погибших людей. Застигнутые по дороге пеклом врасплох, они просто не знали, что делать и ехали, пока машина не перегревалась и не останавливалась. А далее исход их судьбы был коротким. Максимум несколько десятков шагов от машины.

— Скоро уже районный центр? — Поинтересовался Матвей,

чувствуя, как натерся мизинец на левой ноге.

— Два километра от этого поворота. — Сообщил Геннадий. — По идее, через пятьсот метров будет указатель или то, что от него осталось.

Зашелестел частый и мелкий дождь из низких тяжелых туч. Сразу стало прохладнее и свежее. Даже вездесущая дымка, поднимающаяся от влажной земли и ограничивающая дальность обзора, рассеялась. Порыжевший и облезший знак с нечитаемой надписью покосился на одну сторону. Геннадий подошел к нему и попытался поправить, но сил не хватило.

— Я же говорил. Осталось… — Он замер с вытянутой в сторону районного центра рукой.

Остальные посмотрели вперед. Матвею вначале показалось, что он видит широкое темное поле, напоминающее пашню, но приглядевшись, он понял, что не видит ничего. Через тридцать шагов начинался обрыв, за которым темнела бездна.

Глава 20

Глава 20

— Вот твари, подготовились. — Раздалось в темноте злое шипение.

— Тихо ты, услышат. — Грубо предупредил его другой голос. — Аккуратнее ноги ставь.

Илья покрылся потом, руки задрожали от страха. Сбежал по ступням вниз и, стараясь не кричать, произнес:

— Макс, Николай, у нас гости. Вставайте, к нам лезут. — Он постучал железкой по дверному косяку.

— Что, кто? — Спросонья спросил Николай. — Гости?

— Да, голоса снаружи. Задели нашу сигнализацию. Они уже рядом. Вставайте же, пока они не зашли внутрь.

— Встаю, встаю. — Произнес бодрым голосом Николай. — Максим, подъем, у нас тревога.

Илья не стал дожидаться, когда они окончательно придут в себя, побоялся, что визитеры найдут вход в подвал раньше. Он поднялся по ступеням и замер у входа. В тумане зажегся свет электрического фонаря и заметался из стороны в сторону.

— Потуши, рано. — Попросил голос.

Свет потух. Кажется, они не разглядели, где находился вход в магазин. Илью тронули за плечо.

— Где они?

— В двадцати метрах, где вторая полоса препятствий. — Ответил Илья.

В подтверждение его слов снова раздался шум сработавшей сигнализации.

— Ну, ты медведь, Олежа. — Упрекнули неуклюжего товарища шипящим голосом.

— Если ты проворный, как кошка, иди первым.

— Иди, иди, как отдашь долги, так и будешь выбирать, каким тебе идти.

— Илюха, они нас тут зажмут, не высунемся. — Прошептал Николай. — Надо действовать на опережение.

— Как это?

— Ты же помнишь расположение ловушек?

— В темноте могу и сбиться.

— Пофиг. План такой. Выходим

им в тыл, дубасим железками без всякого сожаления. У них может быть огнестрел, поэтому действовать надо резко и жестко. Как только задубасим тогда и начнем интересоваться, какого они тут находятся посреди ночи. — Предложил Николай. — Максим, ты слышал?

— Ага.

— Поддерживаешь?

— А что остается?

— Тогда ты первым Илья. Я держу руку на тебе. Макс за мной, тоже держись, чтобы в темноте не потеряться и не напасть друг на друга.

— У них фонарь. — Предупредил Илья.

— Отлично, послужит для нас ориентиром.

Троица вышла из убежища. Голоса тревожных визитеров раздавались совсем рядом.

— Да где-то рядом уже должен быть магазин. — Произнесли во тьме.

— Он развалился, как и все.

— А что ты хочешь в нем найти?

— У Ашота тут спиртзавод. В нем триста литров чистого спирта хранилось, если не больше. Ты представляешь, какая скоро это будет ценность. И прибухнуть, и медицина, и валюта.

— А почему бы днем не придти и не пригрозить?

— Все темные дела делаются в темное время. Ты не знаешь человеческую психику. Как думаешь, почему НКВДэшники приезжали к врагам народа ночью? Потому что человек, застигнутый внезапно не может сопротивляться.

— А мы можем. — Произнес Николай и нанес сильный удар по темному силуэту.

Илья и Максим разобрали себе цели и тоже ударили дубинками, сделанными из стоек стеллажа. Илья отметил, что страх за себя, Дашу и друзей превосходил его человеколюбие многократно и поэтому сомнений в том, что надо бить не жалея у него не возникло. Легкие дубинки не вырубили людей с одного удара. Раздалась шум, возня, в которой уже нельзя было разобрать, кто свои, кто чужие. Илья затаился.

— Суки, гады, конец вам.

Раздалось ругательство с такой интонацией, что Илья поверил угрожающему. Подскочил и со всей силы опустил на силуэт дубинку. Она звонко ударила по черепу и чуть не выскочила из рук. Человеку рухнул наземь. В этом миг кто пнул Илью в ребра. Он отлетел в сторону и упал спиной на что неровное, похожее на камень. Повернулся и нащупал под спиной фонарь. Нашел кнопку и включил его. Яркий свет, заставивший сощурится, осветил картину драки. Максим крутился на земле с мужчиной. Илья бросился ему на помощь и ударил точно так же в ребра, как ему несколько секунд назад. Противник с воплем отлетел в сторону.

Максим поднялся на ноги и, прищуриваясь, уставился на свет.

— Макс, это я. — Ответил Илья. — Где твоя дубинка?

Он посветил по сторонам и наткнулся на мужчину с окровавленным лицом. Рядом с ним лежала двустволка. Максим кинулся и схватил ее. Илья осветил вокруг себя, чтобы не напали со спины, и увидел сидящего Николая, державшегося за бок из которого шуровала кровь.

— Тварь, пырнул. — Произнес он упавшим голосом. — И, похоже, свалил.

— Твою мать. — Максим топнул ногой. — Вот, суки. Илюх, посвети на того, с ружьем.