Разлом

Тилье Франк

— Не стоит шутить на такие темы.

— Я не в настроении шутить, вы же знаете.

Наконец они вошли в маленькую комнату, где было нагромождено множество странных предметов, некоторые из которых, казалось, были средневековыми. В глубине комнаты стоял письменный стол и огромная библиотека, уставленная книгами внушительных размеров в дорогих переплетах. Гримуары, медицинские трактаты...

— Не зря она потом выбрала эту специальность.

В анатомии ей не было равных. Она часами проводила в анатомических залах. Она копалась в плоти, исследуя органы, в

поисках того, что никогда не переставало ее увлекать: что дает жизнь? И как она прекращается, когда наступает смерть?

Он порылся в шкафу и достал специальный выпуск журнала «Наука и религия, - который открыл.

— Вот такие хорошо документированные статьи она писала, на которые у нее уходили недели работы. Эта посвящена анатомическим изображениям Христа, которые ее очень интересовали. Вы, наверное, никогда о них не слышали...

— Точно.

— В Европе их очень мало. Эмма ездила в самые отдаленные музеи, чтобы их найти. Она ученый, но также очень верующий человек, из тех, кто каждое воскресенье ходит на мессу. Душа, рай, ад и все такое — это ее тема.

Шарко вспомнил распятие над ее кроватью: Доти отдала свое сердце Богу. Директор полистал журнал. На фотографиях были известные изображения Христа на кресте с привычными ранами, но на одном из них на уровне живота было маленькое бумажное окошко, которое можно было открывать и закрывать, обнажая внутренние органы.

— Мало что известно об этих восковых фигурках, которые датируются эпохой Возрождения и возвращают Христа в ранг смертных. Настоящие предметы скандала в период, когда противостояли друг другу известные врачи и представители христианства, которые считали, что анатомы с их вскрытиями и экспериментами над телами преступают границы святого и оскверняют Божье творение.

— Итак, Эмма работала над темой смерти. С целью создать такой подробный документ, как этот, я полагаю?

— Я бы сказал, что все началось в начале года. Думаю, что на это повлиял мрачный период пандемии Covid, который убедил ее взяться за эту работу. В то же время, в нашем современном западном обществе смерть никогда не была так заметна. Она появляется, как только включаешь телевизор. Наша культура чрезмерно медиатизирует ее, но как только она входит в наш интимный круг, мы делаем все, чтобы избежать ее, как можно быстрее забыть. Короче говоря, Эмма, вероятно, решила, что это подходящий момент, чтобы заняться этой темой.

Оппенгеймер указал на череп учебного скелета, который красовался перед книжным шкафом.

— Эмму всегда интересовало понимание связи между плотью и духом. Как появляется душа? Как она взаимодействует с органами? Умирает ли сознание вместе с плотью, или последнее является лишь сосудом?

И что же происходит после?

Шарко внимательно пролистал фотографии на своем мобильном телефоне, а затем показал экран своему собеседнику.

— Судя по всему, она работала над этим... — пояснил он. Ее материалы еще лежали рядом.

Директор музея взглянул на фотографии.

— Диорамы! Я не знал.

— Диорамы?

— Миниатюрные сцены, если хотите, объемные модели, призванные

как можно точнее воспроизвести реальность. Многие из них относятся к так называемому макабрическому искусству.

— Вам эти работы о чем-нибудь говорят?

— Нет. Но это очень странно... Я должен вам кое-что показать. Подождите две секунды.

Оппенгеймер зарылся в ящике своего стола. Тем временем Шарко пристально смотрел на скелет, который ухмылялся ему, раскрыв челюсти.

— Вы знаете, что такое транзи? — спросил директор, вытаскивая пачку фотографий.

— Нет, но расскажите мне.

— В погребальном искусстве транзи — это особый вид скульптур, появившийся вслед за черной чумой и голодом в средние века, в эпоху, когда смерть подстерегала на каждом углу. По сути, эти скульптуры — не что иное, как мрачное изображение умершего. Гиперреалистичное и органичное изображение, где гниль и черви заменяют красивые лица со свежим цветом лица.

С серьезным выражением лица он протянул фотографии Шарко.

— Эмма дала их мне некоторое время назад, в конце весны. Она хотела узнать мое мнение... После этого я больше не видел ее и не разговаривал по телефону, — признался он, с досадой покачав головой. — В тот раз она выглядела не в себе. Была взволнована. Наверное, мне стоило больше беспокоиться о ее молчании. В последнее время я был так занят, пытаясь удержать музей на плаву, несмотря на ограничения...

Франк посмотрел на фотографии. На них был изображен скелет, лежащий на доске. Его кости покрывал лишь тонкий слой кожи, а глаза были как бы завешены.

— Так вот что такое «транзи»?

— Только он живой...

— Живой?

— Смущает, правда? Похоже, смерть уже делает свое дело...

Как можно быть таким худым? И белизна его волос, бороды... В любом случае, похоже, Эмма вдохновилась этим человеком в одном из своих диорам.

Эта деталь не ускользнула и от Шарко.

— Кто это? — спросил он.

— Я не знаю.

Эмма отказалась объяснять мне, она предпочла дождаться ответов, содержание которых мне, к сожалению, неизвестно... Но посмотрите на диораму, которую вы мне показали, на стеклянную перегородку на заднем плане. Этот трилистник — трилоб, очень распространенный орнамент в религиозных сооружениях. Он символизирует Троицу в христианстве.

Возможно, этот человек находится в действующей церкви или аббатстве.

Шарко наткнулся на другие снимки, на которых была запечатлена спина мужчины. На ней были пять красноватых полос длиной в несколько сантиметров между лопатками, напоминающих отпечатки пальцев. Как будто кто-то выжег их раскаленным железом.

— Она хотела знать, видел ли я когда-нибудь что-то подобное. Кожное заболевание, аллергия, которые могли бы вызвать такие необычные следы. Я провел небольшое расследование. Единственное заболевание, которое могло бы быть похожим, — это дерматофития гладкой кожи, грибковая инфекция. Но она редко встречается в этой части тела. И ни одно из моих исследований не привело меня к такому рисунку, который, как вы заметили, явно напоминает руку.