Разлом
Шрифт:
– И чьи поручения ты выполняешь?
– Если бы ты был клондальским жандармом или агентом сурганского Вайбера, я бы сказал, что действую в интересах Маранга, – улыбнулся Степанов, – так местные называют нашу Землю. Не всей планеты, конечно, но у определенных сил из нашего мира есть свои завязки в Центруме. Подробностей сообщить не могу, извини. Но к делам пограничников и к контрабанде это никакого отношения не имеет.
Поезд громыхнул сцепками и тронулся, засвистели оси вагонов, спотыкаясь на стыках рельс. За окнами поплыло предзакатное небо, перечеркнутое ломаными черепичными крышами жавшихся к железной дороге домов. Кто-то зашуршал корзинами, послышались сдержанные разговоры, запахло едой.
– Судя
– Самолет в небе видел? – подмигнул ему Константин. – Вот и они видели.
Он обвел взглядом окружающий бедлам.
– Клондал не выдержит войны с Сурганом, как бы ни пыжился доказать обратное лорд-протектор, – продолжил Степанов. – Силы слишком не равны.
– Если Сурган нападет на Клондал, он получит войну на два фронта.
– Да ничего подобного. Смотри.
Костя порылся в своем рюкзачке, извлек оттуда изрядно потрепанную карту Центрума, развернул ее прямо на собственных коленях – больше оказалось попросту негде – и принялся водить по желтоватой бумаге пальцем:
– Аламея уже почти полностью оккупирована, сурганским наступательным подразделениям там больше делать нечего. Все начатое ими завершит дружественная Танголу Онелли. Лорею в расчет можно не принимать совсем – этот прыщ на карте, со всех сторон окруженный горами, сам ничего не производит и живет только за счет импорта. Раньше они частично экспортировали технологии, но в последние годы Сурган благодаря хорошо поставленной разведке и агентурной сети в среде контрабандистов научился обходиться и без помощи высокомудрых ученых из Ректората. Поверь мне, через пару месяцев Лорея сама приползет в Тангол на брюхе с мольбами принять ее во вновь создающуюся империю, поскольку тамошним лабораторным крысам внезапно стало нечего кушать. Следующая цель – Клондал.
– Почему? – возразил Ударник. – Мне кажется, Краймар с его мощными финансовыми институтами и развитой банковской системой выглядит куда привлекательнее.
– А ты на карту посмотри хорошенько. Захватив Клондал, Сурган рассечет континент ровно пополам, отрезав Джаваль и Хеленгар от индустриально развитой центральной части. Дальше останется лишь нанести удар по Лирмору, чтобы лишить Цад выхода к морю – естественного транспортного пути, который кормит эту крошечную страну. Далее ее можно смело списывать со счетов. Думаю, Краймар сурганцы оставят на закуску, предварительно выдоив тамошних финансистов по максимуму. Ну а кроме всего прочего, у Сургана к Клондалу имеются кое-какие территориальные претензии.
– Сомневаюсь, что захватчики быстро ассимилируют население столь обширных территорий, – задумчиво произнес Иван. – Все-таки разные языки, разные традиции…
– А они хорошо подготовились, – откликнулся Константин. Снова покопавшись в рюкзаке, он достал небольшую брошюрку, на обложке которой был искусно изображен герб Сургана – молот Первого Кузнеца и сноп пшеницы, – перелистал ее и, открыв примерно на середине, протянул Ударнику. – На, почитай. Это краткий конспект военной доктрины Новой Империи. Они называют это «сурганизацией»: следом за армией идут агитаторы и чиновники, которые немедленно устанавливают на оккупированных территориях собственные законы, набирают из местных жителей полицейские отряды и вешают недовольных. Завоеванная территория используется в качестве ресурсной базы для продолжения войны.
Ударник просмотрел текст по диагонали – глаза слипались, словно кто-то налил под веки сладкий сироп. Единственное, что он запомнил из прочитанного, – это то, что все работающие на оккупированных территориях сурганские чиновники имели воинские звания.
– Гляжу, ты совсем с ног валишься, граница, – участливо произнес Константин. – Поспи часок-другой,
Гранц. Город-завод, центр металлургии Клондала, средоточие тяжелой промышленности. Над Гранцем почти никогда не светит солнце: небо вечно затянуто плотной дымкой, стелющейся меж частокола труб сталелитейных комбинатов. Куда ни глянь – всюду тянутся ввысь пышные хвосты заводских дымов, смешиваясь с громадами низких кучевых облаков.
Поезд прибыл в Гранц на рассвете. Привычная вокзальная суета казалась сегодня чуть более оживленной: среди снующих по перронам носильщиков и пассажиров в повседневной гражданской одежде тут и там мелькали люди в военных мундирах. Иван проснулся за несколько минут до того, как состав, шипя пневматикой и лязгая сочленениями, лениво вполз под ажурные арки дебаркадера Центрального вокзала Гранца. Константин уже бодрствовал и, судя по весьма свежему и довольному выражению лица, тоже успел вздремнуть часок-другой.
– Куда теперь? – спросил Степанов, завязывая тесемки на своем рюкзаке. – Есть подозрение, что здесь твое путешествие не заканчивается.
Ударник поднялся на ноги, потянулся: от долгого пребывания в неудобной позе на полу вагона у него ужасно затекла и ныла поясница.
– В Марине, – откликнулся он. – Отсюда вроде как прямая ветка.
– Эх, не советовал бы я тебе сейчас туда соваться, – покачал белобрысой головой его спутник, – впрочем, тебе решать.
– Чего так?
– Есть опасение, что сурганцы перережут железнодорожную ветку в долине между Синим Кряжем и Разломом в самое ближайшее время. На своей территории, в предгорьях, они уже несколько месяцев строят укрепрайон, стянув туда войска численностью до бригады.
Иван прикинул в уме расстояние, примерное расположение железной дороги на карте и пришел к выводу, что все сказанное Степановым вполне может быть правдой.
– Бригада – это много или мало? – на всякий случай уточнил он. В структуре сурганских вооруженных сил Иван разбирался не слишком хорошо.
– Считай сам. Шесть пулеметных батальонов, отдельный артиллерийский полк, четыре батареи капонирной артиллерии, – словно по писаному принялся перечислять Константин, – инженерный батальон, саперный батальон, рота связи и оперативно-тактический танковый батальон численностью около трех десятков машин. Это не считая ударных наступательных подразделений и пехоты, которые Тангол в последние две недели перебрасывает к границе. Тебе хватит. Хотя… Может, и проскочишь, если повезет.
– Я попытаюсь, – упрямо заявил Ударник. Другого плана у него в запасе все равно не было.
– Что ж, удачи. Если что…
Степанов помедлил, о чем-то размышляя.
– Если что, в Гранце, в Мельничном переулке, есть постоялый двор «Дубовая бочка». Там можно разыскать меня или моего партнера, его зовут Виорел. Нужна будет помощь – обращайся. Бывай, граница.
С этими словами он подхватил свой рюкзак и исчез в толпе пассажиров, устремившихся к выходу на перрон.
Поезд на Марине отходил через полтора часа с первого пути, причем был это не просто поезд, а целый караван, состоящий из нескольких десятков грузовых и пассажирских вагонов. Состав сопровождал уже знакомый Ивану бронепоезд с фольклорно-историческим наименованием «Король Атинг»: грозный на вид, поблескивающий тяжелыми стальными щитами в бородавках металлических заклепок, ощетинившийся орудийными и пулеметными стволами в поворотных турелях. Паровоз уже стоял под парами, и Иван решил не отправляться в город, ибо делать там было решительно нечего, а дышать промышленной гарью ему тем более не хотелось. Купив на остатки наличности в вокзальной кассе билет во второй класс и разжившись у уличного лоточника несколькими горячими лепешками, он занял свое место в пассажирском вагоне.