Разлом
Шрифт:
Роланд опустил руку на рукоять меча. Фигура неспешно приблизилась, и карнелиец с удивлением узрел инура. Очень необычного инура. В полтора-два раза крупнее и мощнее своих сородичей. Он прошел рядом с огнем, и Роланд отчетливо разглядел почти человеческие черты его лица. Карнелиец вскинул брови – если этого инура избавить от хвоста и излишнего волосяного покрова, он легко сойдет за человека.
Роланд слышал о таких. Это был полукровка. Извечная головная боль ученого люда. Потому как объяснить, почему союзы людей с неко и уманами были бесплодны,
Но, несмотря на свое человекоподобие, одевался инур диковато – его короткая юбка и безрукавка были сделаны из шкуры пещерного льва. Из той же шкуры были сапоги и широкий, в пядь, ремень с золотой бляхой, изображавший оскаленную львиную пасть. И эта бляха была, пожалуй, единственной вещью, указывавшей на связь инура с цивилизацией.
Его мощную шею охватывало ожерелье с тремя парами клыков все тех же пещерных львов, и Роланд ни на мгновение не усомнился – инур лично прикончил могучих зверей.
Он и сам напоминал льва – та же обманчивая медлительность, хищная грация, даже шевелюра его и та походила на львиную.
Инур неспешно двинулся прямиком к Роланду, глаза карнелийца сузились. Насколько он мог судить по походке Измененного, этот инур отличался не только силой. Он двигался на удивление легко и мягко, так, как умеют двигаться лишь неко и карнелийцы.
– Что тебе нужно?
– Чтобы ты сдох! – густым басом отозвался инур.
Тяжелая двухлезвенная секира с необычайной легкостью скользнула из-за его плеча в руки, и Роланд оценил это движение. Взгляды их сшиблись чуть ли не со скрежетом и искрами.
Наконец инур зарычал и шагнул вперед.
– Вначале я убью тебя, а затем твоих шлюх! – рявкнул он.
– Мне показалось, ты воин, – бросил Роланд. – Но, видно, ты больше привык орудовать языком...
Атака инура оказалась на удивление быстра и умела – огромная секира в его руках порхала подобно мотыльку. Для обычного Измененного это была слишком сложная техника боя, а значит...
Роланд хмыкнул. Очевидно, инур учился воинскому ремеслу у людей. А это означало, что союз Армании с племенами инуров был куда крепче, чем могло казаться. Стало быть, и впрямь не за горами тот день, когда они станут полноправными гражданами.
Роланд в очередной раз ушел из-под удара, сообразив, что не имеет ни малейшего шанса на контратаку. Могучие и стремительные удары инура сыпались один за другим, так что карнелиец был вынужден постоянно отступать.
Напор Измененного был неудержим. Обычное для инуров неистовство и самоотверженность, помноженное на искусное владение оружием, превратились в настоящий ураган.
Роланд отчетливо сознавал, что каким бы физически крепким не был его противник, ему не сохранить этого темпа и скорости достаточно долго. Рассчитывать, что карнелиец не в состоянии продержаться под шквалом ударов пару-тройку минут было глупо. Продержаться до того мгновения, когда инур выдохнется и ослабит натиск.
Рано или поздно он устанет, это неизбежно как восход
Тревожило только одно – взгляд инура. И если поначалу казалось, что он готовит какой-то неожиданный ход, то вскоре Роланд понял, что это не так. Измененный ничем не мог удивить искушенного в боях карнелийца.
Но при этом во взгляде инура сквозила такая непоколебимая уверенность в своей победе, что в какой-то миг Роланд усомнился в своих ожиданиях. Время шло, секунда за секундой, удар за ударом, но никаких признаков усталости в инуре не наблюдалось. Хуже того, Роланду вдруг показалось, что его противник, быть может, не так уж и глуп...
В ту же секунду улыбка на лице инура сделалась шире. Роланд чертыхнулся, осознав ошибку, но его нога уже запнулась о корень. Он мог, конечно же мог выровняться и удержаться от падения. Если бы не секира...
Инур удвоил усилия и только сейчас карнелиец понял, насколько его противник выдохся. И еще он понял, что это последняя атака Измененного, он вот-вот рухнет без сил, обливаясь потом.
Вот только для Роланда это не имело особого значения. Он успел отвести удар секиры, но равновесие удержать не удалось.
Уже падая, Роланд понял, что проиграл схватку. Проиграл только потому, что сила духа инура и его желание победить оказалось сильнее.
В этот краткий миг карнелиец понял много чего. Но самое главное – Роланд отчетливо понял, что сам он смертельно устал. Устал от затянувшейся охоты за братом, от многолетнего бродяжничества, от нескончаемых схваток. В этом и только в этом заключалась причина поражения.
Единственное, что имело смысл – Селена. Именно ее образ заставил карнелийца встрепенуться и изгнать из сознания все мысли о проигрыше. Проиграл он или нет, умрет он сейчас или нет, значения не имело. Так или иначе, но Селену и Киру нужно было спасти. Любой ценой...
Карнелиец рухнул в траву, не сводя с противника настороженных глаз. Тот замер, буравя Роланда торжествующим взглядом. По лицу инура ручьем струился пот, он тяжело и шумно дышал. Он вымотался настолько, что был вынужден поставить секиру на землю.
– Притомился? – спокойно поинтересовался Роланд, готовясь к броску.
Он уже принял решение. Он не будет тратить силы и время на защиту. Он убьет инура, пусть даже ценой собственной жизни.
– На тебя... хватит... – бросил инур.
Измененный нахмурился. Он понял, что задумал противник. И это ему очень не понравилось. Он пришел, чтобы убить карнелийца и был готов умереть. Но умирать сейчас, в двух шагах от победы...
Инур окаменел – черви сомнения могли погубить его также, как минутой раньше сгубили карнелийца. Взревев, Измененный вскинул секиру.