Размытое

Хартвиг Эла

– Номер 22 G пуст. Иди и тихо сиди там, – сказал он же, подойдя ближе ко мне.

Я отступила на шаг назад, дрожа от адреналина как осиновый лист на ветру.

– Ты. Никому. Ничего. Не расскажешь. Да?

– Вы убили ее.

Ладони вспотели, зубы стучали, и мне никак не удавалось унять эту дрожь.

– Это вышло случайно, – встрял второй. Голос спокойный, бесстрастный.

– Вы оба… – Я покачала головой и попятилась к двери. – Даже поцелуй в зад не заставит меня промолчать.

Я словно в замедленной съемке проследила,

как в голубых глазах того, что советовал мне помалкивать, удивление сменилось злостью, и они словно покрылись инеем.

– А знаешь, что? Давай. – Произнес с улыбкой его клон скрестив руки на груди. Напряжение в комнате росло так, что его можно было потрогать руками. – Но я обещаю тебе, если ты сдашь нас, то мы утащим тебя на дно вместе с собой.

Глава 5

– Джейн!

Кто-то настойчиво тряс меня за руку. Я с трудом разлепила глаза и увидела Аду, сидящую на плечах у Спайка.

– Спящая красавица, ты все проспала, – сказала мне она, а затем громко прокричала: – Она здесь!

Минуту спустя в номер вбежали Джаки и один из близнецов. При виде парня на меня начала накатывать дурнота.

– Хайди выпала с балкона соседнего номера, – сообщила Ада мрачным тоном, после того, как Спайк помог мне слезть.

Ага, как же, выпала. Я мельком взглянула на парня. На его лице была с трудом скрываемая ухмылка. Ухмылка человека, который знает, что ему ничего не будет.

– Или ей кто-то помог, – тихо подметила Джаки, но кажется ее слов кроме меня никто не расслышал.

– Она жива? – спросила я, вздрогнув от вспышки фотоаппарата, когда мы вышли в коридор.

В номере криминалисты в белых спецкостюмах с крупной надписью на спине: «Судебно-медицинская экспертиза», с деловым видом ходили туда-сюда и снимали отпечатки пальцев. Где-то совсем рядом слышалось потрескивание рации. Я бросила взгляд на камеру наблюдения под потолком, прилипшей в углу осиным гнездом: на нее по-прежнему был натянут черный носок.

Ада глубоко затянулась сигаретой и ответила:

– Не знаю.

Да, вместо того, чтобы выйти из номера и пойти рассказать кому-то о случившемся, я постояла в коридоре, раздираемая сомнениями, но все-таки схватилась за прохладную металлическую ручку, вошла в соседний номер, вскарабкалась в точно такую же нишу и уснула.

Если у меня что-то не получается, если мне что-то сильно испортило настроение, если у меня проблемы, если в моей жизни происходит что-то из ряда вон выходящее… На все случаи жизни у меня есть одно проверенное средство: я ложусь спать. Как правило, после пробуждения я обнаруживаю, что проблемы не решились сами по себе, но по крайней мере я чувствую себя немного лучше и могу подойти рационально к поиску их решений. Беспроигрышный вариант, очищающий разум. И полезный, ко всему прочему.

Я не надеялась на то, что, когда проснусь, случившееся окажется лишь кошмарным сном, хотя, спору

нет, мне этого ужасно хотелось и я бы многое отдала за то, чтобы отмотать время назад и сделать все возможное, чтобы предотвратить беду. Не могло быть и речи о том, что проблема такого масштаба разрешится сама собой. Хотя в каком-то смысле она разрешилась. Была вероятность, хоть и крошечная, что произошедшее меня никоим образом не затронет. Однако, что-то подсказывало мне, что ту кашу, которую заварили эти двое психов мне придется съесть вместе с ними. Всю.

Я оказалась в полном дерьме.

Пока мы шли до лифта, меня тошнило и казалось, что пол под моими ногами раскачивался, как палуба во время шторма. Через несколько минут мы поднялись на крышу, где музыканты складывали свои инструменты, а официанты убирали оставшуюся еду со столов.

Все остальные гости, выглядевшие слишком шокировано и взволнованно, уже находились здесь. Никто из нас не разговаривал. Только лишь одна Магдалена не стеснялась проявлять эмоции – ее глаза были заплаканными, пылающие щеки были в потеках туши, краешки губ выглядели вспухшими.

Когда через некоторое время на крышу вошли двое полицейских: женщина и мужчина, – следующие пару часов слились для меня в одно сплошное размытое пятно.

Женщина была миниатюрная и шустрая. Мужчина был уже не молод, но массивное телосложение, бритая голова и роскошные усы, с завитыми кверху кончиками, все еще придавали ему физически доминирующий облик. Пока его напарница давала своим коллегам или кем они там ей приходились короткие указания по рации, давая понять, кто здесь главный, он сочувственно улыбался нам.

Я наполнила себе стакан воды из пурифайера и подошла к стеклянным перилам, у которых стоял один из близнецов и внимательно всматривался вниз. Я проследила за его взглядом и увидела, как из отеля выкатили каталку с телом и погрузили ее в карету скорой помощи. Отсюда, с высоты птичьего полета, все казалось далеким и размытым, как будто я смотрела на все это погружаясь глубоко в воду. Получится ли у меня выплыть на поверхность до того, как я достигну дна? Я вдруг почувствовала, что сжимаю стакан так, что стекло вот-вот лопнет и заставила себя ослабить хватку.

Парень развернулся, но остался стоять на месте, опершись спиной о перегородку. Он держался спокойно, будто ничего не случилось. Я же вся издергалась, стояла, нервно переминаясь с ноги на ногу и все время оглядывалась по сторонам. В темном небе, мигая красными и зелеными огнями летел самолет. Я проследила за ним взглядом и тоже развернулась лицом к остальным.

Женщина-коп в сером брючном костюме о чем-то коротко беседовала с Магдаленой. Ее руки механически перебирали какие-то бумаги, время от времени она кивала головой, но вслух ничего не говорила. Их разговор прервал телефонный звонок. Не прерывая своего занятия, она зажала телефон между ухом и плечом и молча что-то выслушала.