Разношерстная... моя
Шрифт:
– Тока чуть-чуть. Мне тоже надо…
Та выхватила махотку и опрокинула ее в себя целиком – так приспичило бедолажке поднабраться красоты.
– Вот же дура, – пробормотала под нос слегка опешившая Ялька.
– Сама дура! – злорадно выпалила Вешка. – Зажилить хотела? Я, чай, не клуша деревенская. Насквозь тебя вижу.
Она еще немного повеличалась тем, что прислуживает в покоях самой государыни. Но быстро сомлела. Ялька не без труда дотащила ее до темного угла и свалила прямо на пол. Там, первым делом, забрала бабулину серьгу – облопается эта крыса последнее у сироты забирать. Чуток отдышалась
У крыльца ее не задержали – с какой стати? Небось, Вешку в кремле каждая собака знает. А то, что она внезапно схуднула, так ничего. Круглые щечки и мордаху, что твой блин, Ялька слепила один в один. Ну, да это все ее мало заботило. Облик-то она переняла, а вот память Вешки осталась при хозяйке. И разыскивать покои Твердиславы придется, понадеявшись лишь на звериный нюх Ялитихайри. Нет, запаха государыни она знать не знает – откуда бы? Но сторону, в какой нужно искать, разведала. И следочки Вешки распознает, как бы давно та не бегала этим путем. Забравшись путаными лестницами да коридорами на третий уровень, Ялька принюхалась. Оказалось, что бегала им девчонка вот только-только. Прям, будто перед самым носом и пробежала – Ялька скользнула в приоткрытую дверь, куда уходил след.
Длинная горница с расписными стенами да богатыми резными лавками заканчивалась другой дверью. За ней лежали привычные глазу покои, в каких бабы с девками занимаются рукодельем. Как те в хоромах боярина Оброна, где Ялька учинила погром, убегая вслед за Таймиром от его полюбовницы Драганки. И так же, как там, из этих покоев уводили три двери. След Вешки терялся под срединной, и Ялька приникла к ней ухом. Едва и успела отскочить прочь да залезть под стол. Богато расшитая скатерка на нем повисала краями до самого пола, надежно укрыв ее от двух нежданных вторженок. Одну по голосу узнала сразу: та самая Тайка, что тут, видимо, в силе. Старательно принюхалась, запоминая ее запах, пока она сухо отрывисто наставляла другую деваху:
– Сядешь под дверью. И чтобы мне никого! Хоть с ножом кидайся, но к государыне никого не впускай. И то диво, что она придремала, наконец-то. А уж коли ее кто потревожит, так и тверди, мол, Тайка прознает, самолично прирежет.
– А коль из ближников кто? – проныла запуганная девка.
– А ближникам прямо скажешь, дескать, спит матушка. Они ведают, каково это ей нынче дается. Ближники-то, как раз, к ней и не сунутся. У них на плечах головы, а не задницы. Они все мужи смысленные.
– Одна не сдюжу, – набравшись решимости, воспротивилась девка. – Дозволь, сгоняю по-быстрому за Любшей. Та-то коровища знатная. Как размахнется ручкой, так любого охальника…
– Беги, – досадливо отмахнулась Тайка. – Одна нога там, другая здесь. А я тут обожду.
–
А Тайка присела на лавку под окошком и замерла. Замерла и Ялька. Хваленая чуйка Ялитихайри вовсю била в голове тревожным набатом. От этой девки за версту несло опасностью. Не то, чтобы Ялька ее боялась – не хватало еще! Но опаска никому вреда не причиняла. И оборотенка жадно ловила каждый едва уловимый вдох стервозной курвы. Уж ее-то криводушие Ялитихайри чуяла почти что носом. Нечисто было на душе этой самой Тайки, погано и черным-черно.
– Когда тока ты уже явишься, – прошипела та чуть слышно.
Ялька, было решила, что речь об убежавшей за подмогой девкой. Но Тайка вдруг ее оглушила:
– Ведь явишься же. Непременно явишься. Должна явиться, – бормотала Тайка с какой-то горькой злобой. – Должна отомстить за Отрыжку. Я бы и сама… – сквозь зубы выдохнула она с тяжким сипом. – Растерзала бы тварь харангскую. Каждый божий день себя за руки хватаю. А ты все шляешься, невесть где. Оборотенка безмозглая. И за что тока тебя Отрыжка любила…
– Сама ты безмозглая, – досадливо пропыхтела Ялька, выползая из-под стола.
– Ты?! – злобно шикнула Тайка, выхватив не понять, откуда ножик.
– Э-э! Я не Вешка! – вякнула Ялька, сиганув обратно под стол.
Наступила коленкой на подол сарафана, сунулась носом в пол и возмутилась:
– Чего кидаешься, полоумная?!
Она в момент перекатилась на другой край стола, потому как ополоумевшая Тайка уже лезла под стол.
– Я же Благойлова внучка! – тихонечко орала Ялька, выкатываясь наружу из-под скатерти. – Та самая оборотенка!
– Врешь! – выдохнула Тайка, вылезая следом.
– А чего б я тогда к тебе выперлась? – резонно заметила Ялька. – Приспичило, чтоб зарезали?
Она решила не бегать от взбешенной бабы, ибо дурь это несусветная. Просто остановилась посреди покоев и обтянула себя широким сарафаном, прихватив его за бока:
– Глянь: с чего бы Вешке в один присест так похудеть?
Тайка, понятно, разошлась не на шутку. Однако дурой не была. Она вгляделась в худощавый стан девчонки и чуток поутухла. Но тотчас потребовала:
– Докажи.
– Могу. Тока надо эту одежу скинуть, – тряхнула Ялька сарафаном. – Я в тканой оборачиваться не могу. Верней, могу, но запутаюсь в тряпке. А сюда сейчас эти твои бабищи явятся. Хороши мы будем…
– Твердислава сказывала, будто тебя железом не убить, – мигом сообразила Тайка, подкрадываясь.
– Это верно, – вздохнула Ялька и задрала левый рукав рубахи: – Режь. Тока не до кости. А то мне еще… Ну, словом, ты знаешь. А времени, почитай, уже и не осталось. По моим следам дядька Хранивой с Таймиром несутся. Вот-вот явятся.
– Они знают? – удивилась Тайка, придержав вздетый над оголенной рукой нож.
– Конечно, – досадливо скривилась Ялька. – Они про меня все ведают. Почти все, – поправилась она. – Но, о том, что я не отступлю, точно знают. Я от них на севере сбежала. Когда мы в арме Свантара гостили. Шла сюда напрямки лесами. Тока вот им коней загнать проще простого. Таймир для такого дела и Багра не пощадит.
– Этот может, – как-то уж слишком презрительно фыркнула Тайка.
– Ну, чего? Будешь резать? – нетерпеливо мотнула головой Ялька.