Разоблачение

Крайтон Майкл

– Очень интересно услышать это от вас, – заявил Николс, – особенно после того, как утром Мередит объяснила нам, что проблемы очень серьезные и дефект аппаратов может отбросить их производство до стадии чертежной доски.

Вот дерьмо!

Как теперь выкручиваться? Ведь он уже сказал, что ничего серьезного не происходит… И назад дороги нет!

Сандерс вздохнул и заговорил:

– Надеюсь, мои слова не бросают тени на компетентность Мередит, но лично я абсолютно убежден в нашей способности производить дисководы «Мерцалка».

– В вашей убежденности

никто не сомневается, – сказал Николс. – Но нам предстоит вступить в конкурентную борьбу с «Сони» и «Филипсом», и я не уверен, что простого выражения вашей уверенности будет достаточно. Сколько дисководов, сходящих с конвейера, соответствуют спецификации?

– У меня нет этих данных.

– Хотя бы приблизительно.

– Я не хотел бы отвечать на этот вопрос, не зная точных цифр.

– А точные цифры имеются?

– Да, просто я ими сейчас не располагаю.

Николс нахмурился; на его лице отчетливо читался очевидный вопрос: а какого черта ты не принес точных данных, если знал, о чем пойдет разговор?

Конли откашлялся.

– Мередит сказала, что сборочная линия работает на двадцать девять процентов расчетной мощности и только пять процентов продукции соответствует спецификации. Это так?

– Более или менее.

Вокруг стола воцарилось короткое молчание. Внезапно Николс подтянулся и сел прямее.

– Боюсь, я чего-то недопонимаю, – сказал он. – Если эти цифры верны, то на чем же основывается ваша вера в дисководы «Мерцалка»?

– На учете прошлого опыта, на том, что с подобным мы сталкивались и раньше, – ответил Сандерс. – У нас были проблемы, которые на первый взгляд казались неразрешимыми и тем не менее благополучно разрешались.

– Так. И вы думаете, что так окажется и в этом случае?

– Совершенно верно.

Николс откинулся на спинку стула, скрестив с недовольным видом руки на груди.

Тощий банкир Джим Дейли наклонился вперед и спросил:

– Вы только не поймите нас превратно, Том. Мы не стараемся на вас давить. Для нас давно ясно, что мы купим вашу фирму независимо от положения дел с «мерцалками». Я не думаю, что вопрос с ними окажет влияние на наше решение. Мы просто хотим знать реальное положение дел и просим вас быть как можно более откровенным.

– Но я же не говорю, что проблем нет, – признал Сандерс. – Мы как раз с ними разбираемся. У нас уже есть несколько идей. И если некоторые из них подтвердится, то да, нам придется вернуться к конструкторской стадии.

– Опишите нам худший вариант, – попросил Дейли.

– Худший вариант? Мы останавливаем линию, меняем корпуса приборов и, возможно, микросхему и после этого снова запускаем конвейер.

– И на сколько это задержит производство?

«От девяти до двенадцати месяцев», – вспомнил Сандерс и сказал вслух:

– До шести месяцев.

Кто-то из присутствующих охнул.

– Джонсон предполагает, что максимальная задержка не превысит шести недель, – сказал Дейли. – Надеюсь, что это так. Но вы просили худший вариант.

– И вы на самом деле считаете, что ликвидация причин

плохого функционирования аппаратов может занять шесть месяцев?

– Вы же просили самый худший вариант; я думаю, что это маловероятно.

– Но возможно?

– Да, возможно.

Николс глубоко вздохнул и снова подался вперед.

– Поправьте меня, если я ошибаюсь. Если проблемы с дисководами вызваны конструкторскими недоработками, то правильно ли будет утверждать, что эти недоработки имели место при вашем непосредственном руководстве?

– Да, это так.

Николс качнул головой.

– Но тогда на каком основании вы полагаете, что, втянув нас в эту историю, вы в состоянии сами же с ней и разобраться?

Сандерс с трудом подавил приступ гнева.

– Да, – сказал он. – Да, я считаю, что я – единственный подходящий для этого человек. Как я уже говорил, мы не раз сталкивались с подобными трудностями и всегда успешно преодолевали их. Я сработался со всеми людьми, которые принимают участие как в проектировании, так и в производстве. И я уверен, что мы в состоянии справиться с этим делом!

Продолжая говорить, Сандерс не представлял, как можно описать этим «белым воротничкам» реалии настоящего производства.

– В цикле производства, – продолжал он, – возвращение к стадии конструирования не всегда так трагично, как представляется на первый взгляд. Конечно, этого никто не любит, но в этом возвращении есть и определенные преимущества. В прежнее время мы каждый год создавали принципиально новое поколение приборов. А сейчас все большее значение приобретает модификация аппаратов одного поколения. Если уж нам придется перерабатывать микросхему, мы сможем применить новейшие алгоритмы сжатия, которых еще не существовало, когда мы передали «мерцалки» в цех. А это дополнительно увеличит скорость считывания по сравнению с прототипом. Мы уже не будем тогда производить стомиллисекундный дисковод, а сразу перейдем к дисководу на восемьдесят миллисекунд.

– Но, – сказал Николс, – сейчас вам выходить на рынок не с чем.

– Да, это так.

– А это значит, что вы не сможете забить торговую марку и не сможете занять должное место на рынке. Вы не сможете развернуть дилерскую сеть или вашу OEM, не сможете начать рекламную кампанию, потому что у вас не будет производственной линии, которая эту кампанию поддержит. Да, вы сможете иметь лучший дисковод, но это будет никому не известный дисковод. Вам придется начинать с нуля.

– Все так, но рынок быстро реагирует на такие вещи…

– Конкуренты тоже. Что будет иметь «Сони», когда вы выйдете на рынок? Может, они тоже добьются восьмидесяти миллисекунд?

– Я не знаю, – признал Сандерс.

– А я бы хотел большей убежденности в этом отношении, – вздохнул Николс. – Не говоря уже о том, в состоянии ли мы вообще исправить допущенные ошибки.

Наконец подала голос и Мередит.

– Тут есть частичка и моей вины, – вмешалась она. – Когда мы с тобой, Том, говорили о «мерцалках», я так поняла, что дело обстоит весьма серьезно.