Разр
Шрифт:
Он криво ухмыльнулся.
– У многих демонов заострённые уши.
– Я не демон.
– Какое оскорбление. Сколько ей ещё повторить, что она не демон? Она раздражённо потянулась за бутылкой воды, но опрокинула ее на мраморный держатель салфеток. Бутылка разбилась, разбрызгав пенистую воду повсюду.
– Проклятье.
– Она потянулась за салфеткой, но снова поспешила и порезала руку об осколок. На стол брызнула кровь, и прежде чем она успела её стереть, крошечные изумруды, цитрины, лазуриты и другие самоцветы заменили капли.
– Это... интересно, -
– Не особо, - прошипела Джедда, схватила камни, которые тут же исчезли в её ладони.
– Я сейчас уберу...
– Погоди.
– Он схватил её за запястье и притянул к себе руку.
– Что только что произошло?
– Он осторожно прижал салфетку к ране, которая уже заживала, но всё же ещё пара драгоценных камней выскочили.
– Джедда, что это?
От его спокойного, мягкого, но уверенного голоса горло Джедды сдавило, а кровь вскипела. Эльфы-драгоценщики не раскрывают своих секретов. Если люди узнают о них правду, на них начинали охоту, чтобы добывать драгоценности из их тел. Джедда не знала Разра и не доверяла ему. Но всё же, что-то в душе подталкивало верить ему.
– Джедда?
– подталкивал он.
– Мне ты можешь рассказать.
– Нет, - отрезала она.
– Не могу.
– Алмазная пыль окружила её и распространилась на все поверхности кухни, словно слой первого снега.
– Ну, ладно.
– Слабо кашлянув, Разр отпустил её, но удержал в ладони салфетку, развернув которую, выронил на стол пару сапфиров.
– Я скажу, что это. Из твоих пор выделяется алмазная пыль, а вместо крови падают самоцветы, ты переживаешь, что я подвешу тебя и начну копить камни. Я прав?
Он попал в точку! Сукин сын. Она поняла, что лгать больше не было смысла, так что просто уставилась на то, как вода капала на пол.
– Мой вид... мы находим драгоценные камни не только для продажи. Ещё используем их как топливо. Из них сделаны наши тела, кости, мускулы, органы. Мы чувствуем самоцветы. Они производят гул, поэтому я настолько хороший геммолог.
Он выгнул брови.
– Тебе нужны разные виды самоцветов для выживания?
– Ты хочешь спросить, могу ли я выжить, исключительно, на рубинах?
– Когда он кивнул, она ответила: - Каждый камень имеет различный химический и минеральный состав, и нашим телам нужны различные композиции этого. Например, для того, чтобы плакать и для защитного слоя кожи, мне нужны алмазы.
Протянув руку, он провел пальцем по её бицепсу, вызывая обжигающее покалывание.
– Защитный слой?
– Видишь, как при правильном свете, кожа сверкает? Это алмазная пыль. В шахтах я могу натолкнуться на опасные газы или непереносимый жар, но защитный слой всё поглощает, позволяя мне опускаться ниже и находиться там дольше, чем люди. Для хорошего зрения мне нужен топаз. Ну, и всё в таком духе.
– Она указала на драгоценные камни, которые держала по всей квартире, многие из них изображали произведения искусства, некоторые просто лежали в стеклянных чашах, а другие валялись в ожидании, когда она превратит их в пыль.
–
Откинувшись на спинку стула, Разр, казалось, переваривал её слова.
– Их энергия бесконечна? Или тебе нужно заменять самоцветы, когда энергия испаряется?
Потянувшись к центру стола, Джедда повернула хрустальную тарелку, на которой лежали различные самоцветы, любуясь игрой их цвета.
– Камни, которыми мы окружаем себя, дают бесконечную, но слабую энергию. Для более сильной энергии и специальных способностей, мы должны поглотить самоцвет. Маленькие истощаются за несколько месяцев, и даже большие и сильные могут, если только мы не будем каждые лет десять возвращаться в наш мир и перезаряжаться. И ещё мы можем достигнуть предела.
– Предела?
Она кивнула.
– Я переполнена гематитом, и не могу впитать ещё один, пока не сломаю кость и понадобится исцеление.
– Даже если окажешься рядом?
– О, да. Некоторые самоцветы настолько сильны, что могут пагубно влиять, подобно наркотикам.
– Она такое слишком часто видела.
– Конечно, некоторые из нас не могут противостоять драгоценным камням. Мы их хотим, хотя знаем, что не стоит ими пользоваться. Иногда, мы их просто храним. По крайней мере, не психи их хранят.
Он долго смотрел на неё, отчего Джедда начала ёрзать.
– У тебя что-то такое хранится?
– Несколько.
– Она принялась ковырять вилкой тарелке, аппетит внезапно пропал.
– Большинство там, потому что наполнены злом, а я не хочу, чтобы это зло попало в мир. Ну, представь, если кто-то, похожий на Шрайка получит лазурит, который может превратить воду в мышьяк?
– Она содрогнулась.
– У тебя такой есть?
– Разр встал и пошёл на кухню.
– У меня и похуже самоцветы есть, - выдохнула она.
И она ни за что не позволит кому-нибудь их заполучить. Джедда много заплатила дампирам за охрану самоцветов. И меньше всего она хотела, чтобы эти камни попали в руки злых эльфов-драгоценщиков. Некоторые из её вида, завладевая таким злом, вставали на путь саморазрушения. Никогда больше она не позволит такому камню покинуть её хранилище.
Разр принёс мусорное ведро и начал собирать разбитое стекло, не давая ей помочь.
– Ладно, так у тебя невероятный нюх на драгоценные камни. Почему думаешь, что не можешь найти камни Еноха? Похоже, если кто и может, так это ты.
– Я не могу просто по желанию призывать самоцветы, - произнесла она, и это правда.
– Чтобы найти зачарованный камень, им нужно воспользоваться. Это единственный способ послать сильный сигнал. Но даже тогда, я должна находиться рядом.
Он собрал последние осколки.
– Насколько близко?
Она пожала плечами.
– Однажды принцесса демонов Светналу использовала руны, сделанные из лавового камня в Северном Вьетнаме, и я почувствовал его из Малайзии. Но это редкость. Очень большая.