Разрушь преисподнюю!
Шрифт:
– Думаешь, я удивлена? После каникул, Рюмин, ты совсем развинтился. Завтра к восьми приведешь родителей. В дневник записать или так запомнишь?
Даша тронула директрису за плечо.
– Честное слово, свистела я. Он не умеет.
Директриса нахмурила брови.
– Дарья Николаевна, я просила бы вас не вмешиваться. В конце концов это неэтично.
Обреченно вздохнув, Даша сунула два пальца в рот и свистнула второй раз. И вновь кто-то подпрыгнул, кто-то заткнул уши. У директрисы
– Родители отменяются, Рюмин. Не бери на себя лишнего: тебе и своего хватает. А вас, Дарья Николаевна, прошу в мой кабинет. – Сжав тонкие губы, она зашагала по коридору.
Леня Рюмин понуро теребил чубчик. Следуя за директрисой, Даша обернулась и показала ему кулак. Тут прозвенел звонок, и школьники от мала до велика устремились в классы.
На лестничной площадке между этажами директриса резко остановилась, и Даша едва на нее не натолкнулась. Поправив косу на затылке, директриса произнесла:
– Хотелось бы знать, Дарья Николаевна…
– Зинаида Павловна, – перебила Даша, – делайте со мной что угодно, только не увольняйте. Честное слово, я больше не буду.
Директриса вздохнула. Затем сунула в рот два пальца и подула. Ничего не получилось.
– Хотелось бы знать, – сказала она, – как это у вас получается?
Даша воззрилась на нее в изумлении.
Директриса снова дунула в два пальца. С тем же успехом.
– Научите? – спросила она деловито.
Даша покачала головой.
– Ни за что.
– Почему?
– Если директора школ начнут свистеть, к чему это приведет?
Директриса хихикнула.
– Так и слышу интонации Глеба Михайловича.
Из спортзала по лестнице взбежал учитель физкультуры.
– Тебя-то мне и надо! – обратился он к Даше. – Добрый день, Зинаида Павловна.
– Мы уже здоровались, Станислав Андреевич.
Физкультурник раздвинул в улыбке веснушки.
– Должен же я отреагировать на ваше присутствие.
– Вовсе не обязательно. – Директриса пошла по лестнице вверх. – Между прочим, – бросила она Даше, – был звонок, свистушка… э-э… свистунья!
Стас в недоумении посмотрел ей вслед.
– Что это с ней?
– Не спрашивай, – отмахнулась Даша. – Из-за Леньки с Гулькой я так вляпалась…
– Даш, – перебил физкультурник, – есть разговор.
Даша попятилась.
– У меня урок, Стас. Давай попозже.
– Полминуты, – заверил Стас. – Заходила Светка и велела тебе передать, чтобы ты была осторожней со своим ухажером.
Даша округлила глаза.
– С кем, с кем?
– С этим, как его… с Куроедовым.
– О, господи! Стас, я пойду…
– Погоди. – Стас придержал ее за руку. – Светка просила, чтобы я проводил тебя домой. Куроедов этот
– Черт с ним! – Даша продолжала пятиться. – Не надо меня провожать. Спасибо.
– Даш, не хорохорься. Светка зря паниковать не будет.
– Знаю, Стас. Но после педсовета меня заберет Глеб.
Стас посмотрел на нее с удивлением.
– Глеб попрется на педсовет? В свой выходной?
Даша кивнула.
– Зуб давал.
Стас развел руками.
– Тогда что ж… тогда порядок.
Хлопнув его по плечу, Даша побежала вдоль коридора, влетела в класс и произнесла по-английски:
– Привет! Прошу прощения.
Класс встал. Ученики улыбались.
На уроке Леня и Гуля сидели, как на иголках. Проходили чертовы неравенства с чертовыми логарифмами. При этом Гуля шипела Лене в ухо:
– Мы ее подставили! Понимаешь – подставили!
– Что ей будет? – отговаривался Леня. – Родителей, что ли, вызовут?
– Ишак! – негодовала Гуля. – Ее турнуть могут! Будешь доволен?!
– Прямо уж турнуть? – выражал сомнение Леня. – За такой свист орден давать надо.
Учительница математики обратила на них взор. Это была дама лет шестидесяти в строгом сером костюме, сухонькая и седая.
– Рюмин и Шарипова, – проговорила она негромким голосом, – извините, что отвлекаю, но пожалуйте к доске.
Леня приподнялся.
– Если вы так настаиваете, Виктория Александровна…
И Гуля подхватила:
– …мы готовы принять это как деловое предложение…
– … от которого нельзя отказаться, – заключил Леня.
Класс грохнул хохотом.
Математичка осталась невозмутима.
– Рюмин и Шарипова, – сказала она, – я вам не Глеб Михайлович.
– В смысле? – оторопел Леня.
– В том смысле, что годы у меня не те, чтоб с вами пикироваться. К доске оба, живо. Доску пополам. Номер сорок шесть из учебника. Рюмин – неравенство один, Шарипова – неравенство три. Кто уложится в пять минут – пятерка. Кто не уложится… Как там у вас по-французски? Пардонэ муа, мэзами.
Леня и Гуля заскрипели по доске мелом. В классе повисла тишина.
В пять минут уложились оба, решение у обоих было верным.
– Что ж, – констатировала пожилая учительница, – приятно, что вы не такие оболтусы, какими хотите казаться. Давайте дневники, ставлю «отлично».
Гуля положила дневник на стол.
– Хорошо, когда тебя ценят.
– В родном отечестве, – добавил Леня, кладя дневник рядом.
Учительница покачала головой.
– Могу и передумать.
Леня изобразил раскаяние.