Разрушь преисподнюю!
Шрифт:
Светлана сияла, будто на первом свидании.
– Стас, до ужина вроде далеко…
– Но мне интересно: опять, что ли, пельмени из пачки?
– Нет, постараюсь что-нибудь приготовить. Честно.
Фыркнув, Стас потрепал ее по волосам.
– Верю. Ох, верю! – Он заглянул в зал. – Федулов, кончай сачковать! Я все вижу!
Мальчишеский голос пробухтел:
– В баскетбол хоть поиграем?
– Отожмешься двадцать раз – поиграем, – пообещал учитель физкультуры. – Все слышали?! Как только Федулов отожмется двадцать раз – играем в
Начался такой тарарам – стекла зазвенели. Весь класс накинулся на бедного Федулова, побуждая его отжиматься.
Светлана прыснула.
– Так бы стояла тут целый день и пялилясь на вас. Но сам понимаешь.
– Ну и вали. – Стас чмокнул ее в щеку. – У меня тоже, как видишь, работа – не сахар. – Он взялся за ручку двери.
– Погоди, – остановила его Светлана. – В общем-то, я насчет Дашки пришла. За ней тут один тип увивается… Она четко его отшила, но ему, я уверена, это по барабану.
Стас нетерпеливо топтался.
– Короче, Свет. Кому надо обломать рога, не привлекая личный состав МУРа?
Светлана покачала головой.
– Тут сложнее.
– В чем сложность?
– Ну, в общем… Кабы я знала!
Стас попятился в зал.
– Свет, короче. Что нужно делать?
Светлана собралась с мыслями.
– Передай Дашке, чтоб опасалась Куроедова. Он подозревается в заказном убийстве, и главное… главное… – Вдруг смутившись, она торопливо закончила: – Проводи Дашку домой.
Стас застыл в дверях спортзала.
– Может, объяснишь толком?
Светлана развернулась и пошла к выходу.
– Нет у меня объяснения, Стас. Проводи Дашку.
Когда она проходила мимо охранника, тот лихо ей отсалютовал. Но Светлана его даже не заметила. Погруженная в мысли, она остановилась на школьном крыльце, извлекла из кармана сотовый телефон и набрала номер.
– Это не химчистка! – отозвался мужской голос. – Сколько можно повторять…
– Привет, Француз! – произнесла Светлана. – Чем занимаешься? Роман кропаешь?
Из трубки донесся вздох.
– Сычиха, не трави душу.
– За Сычиху – в пятак! – улыбнулась Светлана.
– А за «кропаешь» – по уху! – парировал ее собеседник.
Светлана улыбнулась шире.
– Ладно, квиты. – И тут же нахмурилась. – Глеб, мне надо с тобой поговорить. Не по телефону.
Глеб хмыкнул.
– Я должен выполнить работу МУРа?
Светлана вздохнула.
– Не до шуток речь о Дашке. И не только.
После короткого молчания Глеб уточнил:
– Что-то из ряда вон?
– Похоже. Думаю, что ты единственный, кто не сочтет, что я свихнулась. Могу я к тебе заехать?
– Дурацкий вопрос. Прямо сейчас?
– Позднее. Ты ведь дома?
– Пока – да. Но в пять у меня чертов педсовет.
Светлана взглянула на часы.
– До пяти я обернусь.
– Свет! – раздался голос из трубки. – Не наделай за это время глупостей!
– Не волнуйся, – заверила Светлана, – ни я, ни Дашка глупостей не наделаем. Обычная рутинная
– Особенно у Дашки, – усмехнулся Глеб. – Она просто обожает рутину.
На этом они синхронно дали отбой. И немного успокоенная Светлана пошла к автобусной остановке.
Отпустив класс на перемену, Даша отправилась в школьную столовую. Ученики всех возрастов таращились на ее фигуру и ноги, красоту которых подчеркивало короткое облегающее платье. Все, однако, было спокойно, пока дело не коснулось 10-го «Б». Во-первых, в этом классе, увы, преподавался французский язык, что лишало ребят удовольствия лицезреть на уроках красавицу-англичанку, и во-вторых, в классе этом учились знаменитые на всю школу Леня Рюмин и Гуля Шарипова. Когда англичанка проходила мимо, 10-й «Б» в полном составе кучковался у кабинета математики. Гуля Шарипова, за лето еще больше похорошевшая, при виде Даши пихнула закадычного друга локотком. Леня Рюмин, повзрослевший и возмужавший, но сохранивший на лбу тот же задиристый чубчик, принял сигнал и, как повелось в американских фильмах, свистнул училке вслед. Звучок получился хилый, но товарищи по учебе замерли от восхищения Лениной крутостью.
Даша обернулась.
– Кто свистел?
Десятиклассники сплоченно безмолвствовали.
Даша посмотрела Лене в глаза.
– Стыдно признаться?
– Чего стыдиться-то? – заелозил Леня. – Когда выражаешь самые светлые чувства…
Класс захихикал.
Даша строго заметила:
– Светлые чувства так не выражают.
– А как? – полюбопытствовала Гуля. – Может, научите?
– Запросто. – Сунув в рот два пальца, Даша издала разбойничий свист, от которого кто-то подпрыгнул, а кто-то заткнул уши. – Примерно вот так, – заключила она и продолжила путь в столовую. Но далеко отойти не успела.
По коридору примчалась директриса. Бесформенное платье кирпичного цвета, как знамя, трепыхалось на ее тощем теле. Обернутая вкруг затылка жиденькая коса воинственно съехала набекрень, а бледные щеки от гнева пошли пятнами.
– Кто свистел? – жестко прозвучал тот же вопрос.
Ответом так же было молчание.
Директриса приблизилась, чеканя шаг, как статуя Командора.
– Десятый «Б», я снимаю вас с занятий. Отправляйтесь по домам, и чтобы завтра к восьми все явились с родителями. Ясно?
– С обоими или можно с одним? – уточнила Гуля Шарипова, но никто не засмеялся.
Проигнорировав ее реплику, директриса повысила голос:
– Вам ясно, спрашиваю?!
Даша подошла с виноватым видом.
– Зинаида Павловна, свистела я.
Директриса отмахнулась.
– Дарья Николаевна, не надо их выгораживать: на шею сядут. В общем, так, десятый «Б»…
Красный как рак Леня выступил вперед.
– Это я свистел, Зинаида Павловна.
Директриса смерила его взглядом.