Разрушитель меча
Шрифт:
Теперь Аджани был мертв. Исчезло и принуждение, оставив Дел с… чем?
Дел подняла на меня взгляд, крепко прижимая к груди окровавленный бурнус.
— Ты не мог бы выкопать ей могилу, Тигр?
Ей. Как же Дел определила.
От отчаяния горло сжалось так, что я едва мог дышать. Я хотел сказать ей, что на самом деле Юг не такой, настоящий Юг. Что он изменился за то время, пока мы были на Севере. Что случилось что-то ужасное.
Но сказав это, я соврал бы. Юг не изменился. Юг остался таким же, каким был всегда.
Я внимательно посмотрел на сверток, который Дел
А на рассвете они вернулись. Обычно борджуни так не поступают — они быстро нападают, грабят, убивают и уносятся за следующей жертвой — но что толку обсуждать странно они поступили или нет, когда соотношение восемь к двум?
Борджуни появились на рассвете. Поскольку мы с Дел спали чутко, опасаясь погони, их приближение мы услышали издалека и этого времени нам хватило, чтобы без спешки вынуть мечи из перевязей, лежавших рядом с нами, и подготовиться к встрече.
Мы застыли у пальмы, прижавшись спинами к стволу, готовые отразить любое нападение.
— Ты, кажется, говорил, что эти руны защищают путешественников, — пробормотала Дел. — Значит вот это и есть пустынное гостеприимство.
— От племен, да. Но ничто и никого не может защитить от падальщиков вроде борджуни — рассчитывать можно только на меч, — я рассматривал восьмерых приближавшихся всадников. Все они были типичными Южанами: черноволосые, темноглазые, смуглые, одетые в бурнусы, увешанные ножами, мечами и другим оружием. Лошади под ними были приземистыми, сухими, таких разводили только в пустыне. — Лагерь, — задумчиво сказал я. — Где-то рядом должен быть лагерь…
— Хочешь нанести ответный визит? — поинтересовалась из-за моей спины Дел.
Я ухмыльнулся.
— Может быть попозже. После того, как покончим с этими.
Ради борджуни разговор велся громко и ясно, на хорошем Пустынном языке, хотя Дел так и не избавилась от акцента. Но это в общем-то значения не имело: степень владения языком меньше всего волнует восемь верховых борджуни, увидевших Северную женщину, так непохожую на привычных им Южных.
Если подумать, в этом были свои плюсы. Они не заметили — или их не заинтересовал — меч в ее руках.
Наверное все же не заинтересовал, потому что трудно не заметить Бореал.
Мысленно я рассмеялся. У меня тоже была яватма.
— Ну? — пригласил я.
Один из борджуни пошевелился. Его темное лицо было рябым из-за перенесенной болезни. Длинные волосы, зачесанные назад, блестели от обилия масла. Вьющиеся концы оставляли серые следы на плечах его пыльного кремового бурнуса. Борджуни смотрел на меня вызывающе.
— Танцор меча? — спросил он.
Я приподнял свой клинок, чтобы поймать солнечный луч и пустить ему в глаза. Я решил, что такого ответа будет вполне достаточно; с борджуни не вступают в переговоры и не заботятся о тонкости их чувств. При встрече с ними нужно сразу переходить к делу и разговаривать хорошей сталью, пусть даже слегка подпорченной Чоса Деи.
Борджуни выругался, прищурился, прикрылся рукой от света. Позади него забормотали
Другая рука отпустила повод и сделала легкий жест, который ясно говорил: со мной семь верховых бандитов, людей безрассудных, а потому опасных. Они уже показали на что способны, достаточно вспомнить трупы, которые мы похоронили.
Рука повторила жест. Борджуни терпеливо ждал.
— Нет, не страшно, — сказал я ему.
Темные глаза сузились. Он кинул взгляд на Дел, задержался на обнаженном клинке и снова посмотрел на меня.
— Женщину, — прорычал он, — и ты свободен.
Значит сделка. Очень похоже на борджуни. Профессия танцора меча дает свои преимущества — только в этом случае я вынужден был признать, что сомневался в благоприятном для нас исходе. Восемь к двум не самое лучшее соотношение, даже если борджуни, в своем невежестве, уверены, что будет восемь к одному. Да, я сильный и быстрый, и я умел этим пользоваться, но даже с моими способностями можно было погибнуть. И все же я был готов рискнуть. Я весело ухмыльнулся, показав зубы.
— Я в любом случае уйду свободным. Ты думаешь, что сможешь взять Песчаного Тигра?
Дел, тренированная в соответствии с изысканным кодексом чести Стаал-Уста, разумеется посчитала мои слова ненужным хвастовством, но на Юге так было принято. С борджуни надо пользоваться любым преимуществом. Чем больше они будут беспокоиться, опасаясь на себе опробовать мастерство Песчаного Тигра и его меча, тем лучше. Это несколько уравнивало шансы.
Черные глаза сверкнули. Вождь борджуни попробовал другой подход.
— Почему женщина держит меч?
— Потому что она тоже танцор меча, — я не видел смысла врать, кроме того, я не сомневался, что он мне все равно не поверит. — Она владеет магией, — небрежно добавил я. — Могущественной Северной магией.
Он прищурился, оценивая Дел. И, конечно, ничего не увидел — это не так просто — кроме магии Северной красоты, покрытой густым занавесом светлого шелка, свисающего с одного мускулистого плеча и струящегося по короткой тунике, не скрывающей красоты тела. Ему даже в голову не пришло задуматься о мече и о его способностях.
Да и кто бы задумался? Бореал хорошо умеет хранить секреты. И Дел не хуже. Легкое движение пальцев. Семь людей, ожидавших команды, медленно поехали вперед. Мы с Дел, не переговариваясь, сразу встали в позицию спиной к спине. Я сразу почувствовал знакомое натяжение мышц, напряжение внутренностей. Позади меня, Дел замурлыкала. Приготовилась петь. Приготовилась танцевать.
Вождь не двигался.
— Песчаный Тигр, — сказал он, словно хотел убедиться.
И в этот момент, только в этот момент, до меня дошло, что даже борджуни могли иногда принимать к сведению слухи. Может я сделал глупость, назвав свое имя. Может я по дурости подтвердил ходившие по пустыне рассказы. Если Рашад говорил правду — а у меня не было причин сомневаться в нем — за наши головы могли пообещать много золота.