Разрушитель меча
Шрифт:
— Апатичный? — в моей характеристике я бы поставил это определение на последнее место.
— Мужчины, у которых нет дома — или пожившие в одиночестве — ходят с Пенджей, Песчаный Тигр. Им все равно, куда идти, лишь бы найти работу, женщину и вино, — он улыбнулся. — Боги благословили тебя необычным ростом, силой и реакцией, у тебя врожденный талант… Зачем такому одаренному человеку попусту тратить силу? Но нет, он просто отмахивается от насекомых вместо того, чтобы раздавить их и узнать, на что он способен… и если он предпочтет давить их, он него не будет спасения.
Он
Я лежал неподвижно, помня о веревках.
— Оставь ее в покое.
— Нет, — он сделал шаг ко мне. — Ты понял, о чем я сейчас говорил? Ты из тех, кого нельзя купить. Ты — аномалия, Песчаный Тигр. Ты отличаешься от всех танцоров мечей, потому что они охотно продают себя, не понимая, что это тоже рабство, только другого сорта.
Я подавил в себе злобу и постарался говорить спокойно.
— Значит я тоже войду в твою коллекцию?
— Нет. Танцоров мечей можно купить десяток за медяшку… конечно, может быть, ты стоишь и подороже, но не настолько, чтобы я захотел пополнить тобой мою коллекцию. Нет, — задумчиво повторил он. — Если бы мне понадобился танцор меча, я взял бы Аббу Бенсира.
Я рявкнул не задумываясь:
— Аббу Бенсира!
— Я собираю все самое уникальное, Песчаный Тигр. Вот в чем дело. Ты очень хорошо танцуешь — седьмой ранг, кажется? — но Аббу… Аббу есть Аббу. Аббу Бенсир.
Знаю, знаю. Глупо было хотя бы думать о ревности в моем положении, но я чувствовал себя задетым. Слова Умира больно ударили по самолюбию. Потому что хотя и без того плохо быть скрученным и брошенным в вонючий сарай из-за своей расхлябанности, еще хуже слышать, что ты не стоишь своего главного противника.
Я мрачно покосился на него.
— Слышал о Чоса Деи?
Он слабо улыбнулся. Брови изогнулись в веселом недоумении.
— Чоса Деи — Южная легенда. Конечно слышал.
Я ухмыльнулся.
— Он тоже собирал. Хотя в основном магию.
— Значит мы очень похожи, волшебник из легенды и я, — рассмеялся Умир. — Мне пришлось овладеть частью магии.
Всего лишь ЧАСТЬЮ, отметил я. Мне это почему-то показалось важным.
— Так что дальше, танзир? Ты оставишь меня здесь на съедение крысам или придумал что-то поинтереснее?
— Я думаю только о женщине, — он улыбнулся, заметив, что мои мускулы непроизвольно напряглись в попытке порвать веревки. — Я бы на твоем месте не старался так освободиться, Песчаный Тигр. Тебя связывает не веревка, а магия.
Я окаменел.
— Магия?
— Руническое заклинание, если быть точным, — он пожал плечами. — У меня есть гримор.
— Гри… что?
— Гри-мор, — произнес он. — Коллеция магических заклинаний и родственного с ними колдовства. Она называется Книга Удре-Ната, Книга Поглощенной Души, — танзир улыбнулся. — Моя душа еще при мне… но уже заложена, — одна рука скрылась под бурнусом и появилась обратно с куском серо-коричневого шнура. — Примерно вот так, видишь? — он тихо произнес одно слово и шнур засиял. Это был тот самый
Похолодев от ужаса, я смотрел на короткий шнурок, свисающий с пальцев Умира. Приглушенный свет пульсировал; переплетенные руны образовывали причудливую живую веревку толщиной с женский мизинец.
Он спрятал шнурок.
— Я бы не стал так дергаться, — посоветовал он. — Такая веревка, завязанная узлом, при каждой попытке растянуть ее только сильнее сжимается. Если попытаешься развязаться, очень может быть, что петля на твоем горле затянется, а мне бы этого очень не хотелось.
— Почему? — прохрипел я. — Зачем я тебе?
— Не мне. Сабре.
Каждый мускул замерз.
— Ты мне не нужен, — сказал он, — а она давно тебя ищет. Ну и поскольку я никогда не откажусь заработать, я с радостью избавлюсь от тебя, получив за это деньги и благодарность Сабры. Кто знает, может и она мне когда-нибудь пригодится.
— Она женщина, — сказал я в надежде переубедить его. — Ты будешь помогать женщине-танзиру?
— Я буду помогать кому угодно, лишь бы получить желаемое, — он пожал плечами. — Я прагматист, Песчаный Тигр… сегодня Сабра правит домейном своего отца, а завтра все может измениться. В конце концов все меняется, — он расправил складки тяжелых рукавов. — Они уже должны были забрать женщину — Дел? — он кивнул. — Так что я ухожу, — он повернулся к лампе и задул ее. В перламутровом сиянии, связывающем меня, я едва видел его лицо.
— Сабра прибудет из Искандара через день или два, так что все это время можешь крутиться как хочешь. А если вздумаешь кричать, вспомни, что ты в моем домейне. Я обещал людям вернуть поселению былое величие — и посоветовал им не вмешивались в мои дела.
Я дернулся, но тут же застыл, почувствовав, что рунические узы сжались сильнее.
— Подожди…
Он подошел к двери, положил руку на щеколду и обернулся.
— Я не убийца, не борджуни и не насильник. Я наслаждаюсь, рассматривая свою коллекцию. Может тебе станет легче, если ты узнаешь, что я не собираюсь причинять вред женщине.
И на том спасибо. Но когда дверь за ним закрылась, я подумал, что он мог и соврать.
Он мог врать обо всем.
28
От рунических уз шло тошнотворное желто-зеленое сияние. Я лежал в полутьме и думал можно ли проверить узлы на крепость и при этом не задушить себя. Умир Безжалостный знал, что делал: обвязав магической веревкой мои лодыжки и запястья, он накинул одну петлю на горло, чтобы каждое движение рук или ног туже затягивало ее.