Разрушитель

Успенская Ирина

– Мальчики переходят под вашу руку, но если они захотят закончить обучение, а они захотят, – сказал он с нажимом, глядя в темные глаза герцога. – Мы с удовольствием примем их. Наши с вами договоренности тоже остаются в силе, если вы сможете выжить, то мы, как и обещали, займемся и вашим образованием. Кстати! Ваши разработки, связанные с плесенью, весьма занимательны. Весьма! Я попрошу вас до отъезда изложить свои мысли по этому поводу на бумаге. И про мя-со-руб-ку тоже.

И как эти старики все успевают? В крепость они прибыли поздно вечером, всю ночь разыгрывали спектакль, а потом Алан проводил

совещание, оставлял последние распоряжения, писал письма... С гостями встретились утром, но к тому времени отец Пауль уже был в курсе всех событий.

– Кто будет обедать? – раздался счастливый голос Оськи, и тут же в стену что-то глухо ударилось, похоже, кто-то из ветеранов запустил в шута мечом. – Ну и ходите голодные! А штормик кончился, вот мы сейчас с Кэпом пообедаем и пойдем дальше! Крысы вы сухопутные! Фу, вонючки!

Звонкий голос шута отдавал в висках острой болью, а мысли о еде вызывали приступ тошноты. Здесь внизу было сыро, зябко и душно, а еще темно... Низкий потолок давил, и Алан старательно дышал через рот, прикрыв глаза и накрывшись меховым плащом.

– Алан, – повернула к нему голову Валия. – Когда-то вы обещали мне подарок. Вот как, что-то он об этом не помнит.

– Я прошу, придушите вашего шута!

– Не думаю, что это поможет, – вздохнул Алан. – Он будет досаждать нам в виде призрака. Валия застонала и накрылась с головой.

– Когда вам плохо, кирена, вы становитесь очень человечной и милой.

– Идите к Вадию, ваша светлость! А это идея... Стоит попробовать.

Уйти в полусон-полуявь оказалось не так просто, как думала Виктория. Качка, грохот, скрежет и стоны не способствовали расслаблению, но постепенно сознание начало меркнуть, уходя за грань реальности.

– Главное – помнить, что это сон и что я могу им управлять. Итак... – тихонько шепнули обветренные и растрескавшиеся губы.

– Я думал, не дождусь. У меня, между прочим, день, и очень сложно пропустить звонок.

Вадий проявился прямо на стене, оглянулся, рассматривая свои руки, и искренне улыбнулся Алану. Он был как всегда бос, одет в широкие белые штаны и неуместную на фоне грязного трюма белоснежную футболку, обтягивающую поджарый торс.

– Э, нет, мы ведь с тобой договорились, – покачал он головой. – В мои сны ты приходишь Викторией.

– Так научи! – весело предложила Виктория. – Знаешь, видно, у меня что-то в голове перемкнуло, но сейчас я ощущаю себя стопроцентной женщиной. Женщиной, а не наивной двадцатилетней девочкой, – увидев довольный блеск в глазах Вадия, иронично уточнила она.

– С наивными девочками скучно.

Темный бог откровенно наслаждался разговором. Он протянул руку и предложил Алану на нее опереться.

– Это будет выглядеть пошловато, – хмыкнула Виктория, которая в этом теле была на полголовы выше. – Итак, как мне преобразовать эту нереальность?

– Силой мысли, конечно, – беззаботно посоветовал Вадий и оперся на стену, скрестив на груди руки. – Опусти ладонь чуть ниже сердца, чувствуешь тонкую вибрацию?

Виктория прислушалась,

под ребрами что-то подрагивало, отдаваясь по всему телу эхом сердечного ритма.

– Сконцентрируйся, ощути, как наливается теплом орган, а затем представь, что между вейко и мозгом проходит нерв, и отправь по нему импульс, одновременно четко и ясно нарисуй картинку, которую ты хочешь увидеть.

– Между вейко?

– Вейко, веко, третий глаз, вестибуляр… у этого органа несколько названий, но мне нравится первое.

Виктория четко и старательно сделала то, что велел самозваный учитель, и с четвертой попытки окружающий мир начал меняться, исчез корабль, небо, море, рука приобрела женские очертания, а в душе разлилась эйфория.

– У меня получилось?

– Да, – кивнул Вадий, рассматривая Викторию с нескрываемым интересом. – Ты… ты похожа на себя. На ту, которая ушла в этот мир.

– Хочешь сказать, что я выгляжу, как пятидесятилетняя женщина, и тебя это огорчает? – весело поинтересовалась Виктория и оглянулась.

Они находились в лаборатории или... в больничной палате.

– Где мы?

– Ты вошла в мой сон, а не я в твой. – Вадий выглядел немного обескуражено. – Это странно… Или я тебе подыгрываю, сам того не осознавая, или Алан Валлид – самородок с мощными задатками ходока. Как жаль, что я не могу исследовать твое тело! Даже если бы я был настоящим богом, мне не удалось бы перетащить оборудование на Земелю.

– И что теперь?

– Будем работать с тем, что есть, и надеяться, что гены Валлида передадутся его детям и нам удастся возродить исследования.

Виктория прошла по кабинету и подошла к стеклянной дверце шкафа, в которой отразилась одетая в джинсы и рубашку немолодая стройная женщина с короткой стрижкой и грустной улыбкой. Видеть собственное отражение, ощущать знакомое до маленькой родинки тело оказалось невыносимо больно и печально. Виктории на миг показалось, что она самозванец, занявший чужое место. Нет, все же Вадий прав, с прошлым нужно прощаться окончательно и безжалостно. Хватит цепляться за то, чего уже нет, следует выстраивать новую жизнь, новые отношения, новую судьбу. Женщиной или мужчиной… Какая разница, если ей даны обе возможности? А ведь это на самом деле здорово, прожить одновременно две жизни. Но только на своих условиях!

– Так где мы?

Вадий оглянулся, прошел по кабинету и приглашающим жестом распахнул двери в соседнее помещение.

– Больница?

– Исследовательский центр при министерстве обороны.

– Кто бы сомневался, что военные подгребут под себя ваши знания, – фыркнула Виктория и подошла к окну, но ничего не увидела, только белый плотный туман.

– Я могу показать тебе только то место, в котором сейчас нахожусь сам, а вот ты сейчас, как ведущая этого эпизода, можешь показать любое знакомое тебе место. Это очень зыбкая часть науки и больше держится на воспоминаниях, а не на реальной картинке.