Разрушитель
Шрифт:
«…У Кейт был довольно сердитый вид, поэтому я подумал, что расстроил ее. Она повернула на Кептинз-роу, и я подумал, что, возможно, она идет домой. Я дал ей шанс, будет вам известно. Подумал, если она пойдет по верхней дороге, я позволю ей уйти. Но если она пойдет за яхт-клубом и гаражом Тони по нижней дороге, я проучу ее…»
— Он пользовался гаражом, находившимся приблизительно в двухстах ярдах от вашего дома, — продолжал Гелбрайт. — Он догнал ее, когда Кейт проходила мимо гаража, убедил войти внутрь с Ханной. Она бывала там несколько раз и раньше с другом Хардинга, Тони Бриджесом, поэтому ей, очевидно,
«…Женщины такие глупые суки! Они идут на все до тех пор, пока парень им кажется искренним. Все, что мне нужно было сделать, просто сказать, что я сожалею, и уронить пару слез. Я же артист, и у меня хорошо это получается. Она снова заулыбалась и сказала, мол, тоже сожалеет, не хотела быть грубой, пусть прошлое останется в прошлом и нельзя ли нам остаться друзьями. Я согласился, предложил угостить ее шампанским из гаража Тони, просто чтобы показать, что между нами не осталось ничего неприятного. „Можешь выпить его с Уильямом, — сказал я, — если не скажешь, что я дал тебе его“. Если бы кто-нибудь оказался на улице или старик Бриджес смотрел из-за занавесок, я бы ничего не сделал. Но все оказалось чертовски легко. После того как я закрыл двери гаража, я знал, что могу делать все, что пожелаю…»
— Тебе необходимо помнить, насколько мало она знала о нем, Уильям. По словам Хардинга, представление Кейт о нем сложилось в результате двухмесячного обольщения и внимания к ней, пока он хотел завладеть ею в постели. Затем краткий период занятий любовью, который не принес удовлетворения обоим и закончился тем, что он недружественно проявил себя по отношению к ней, а она лихо отомстила, вымазав простыни в каюте подгузником Ханны. За этим последовали еще четыре месяца, когда они взаимно избегали встреч друг с другом. Кейт считала это старой историей. Она не знала, что машину Стивена измазали фекалиями, не знала, что он приходил к тебе и говорил, чтобы ты предупредил ее, поэтому, принимая бокал шампанского в гараже из рук Хардинга, она искренне считала это предложением мира, как он сказал.
«…Если бы она не сказала мне, что Уильям уехал на уикэнд, я бы ничего не сделал. Но иногда возникает такое ощущение: что-то обязательно должно произойти. Действительно, это только ее вина. Она продолжала болтать, что ей незачем идти домой, поэтому я и предложил выпить. Честно говоря, я бы сказал, что она была готова к этому. И страшно рада, как не знаю кто, остаться наедине со мной. Ханна не проблема. Она всегда любила меня. Я, можно сказать, единственный, кроме ее матери, кому она позволяла брать себя на руки без криков…»
— Он усыпил ее с помощью бензодиазепинового снотворного средства, называемого рогипнол, которое растворил в шампанском. Его еще называют средством для изнасилования на свиданиях, потому что его легко дать женщине, чтобы она не знала об этом. Средство сильнодействующее и может вызвать отключение сознания на период от шести до десяти часов. Во всех случаях, о которых сообщалось до настоящего времени, женщины заявляют, что сознание периодически возвращается и они понимают, что происходит с ними, но не способны что-либо предпринять и противодействовать. Мы понимаем, что намечается тенденция перевести это средство в разряд контролируемых лекарственных средств в 1998 году путем добавления к нему синего красителя, а также уменьшения его растворимости, но в настоящее время им можно легко злоупотреблять.
«…Тони хранит запасы лекарств в гараже, или хранил до того, как услышал, что вы арестовали меня. После этого он пришел и избавился от всей партии.
— Он нечетко сообщает, что намеревался сделать с Кейт. Говорит, будто собирался преподнести ей урок, но входило ли в его намерения изнасиловать ее, а затем убить, он не может или не хочет сказать.
«…Я не собирался причинить боль Кейт, просто хотел дать ей что-нибудь, чтобы она подумала об этом. Она устроила мне неприятность со своим дерьмом, это действительно разозлило меня. Но мне пришлось заново все обдумать, когда Ханна упала на спину. Это так напугало меня! Убийство ребенка, даже если это просто несчастный случай, все равно очень сложное и тяжелое дело. Я думал о том, чтобы оставить их обеих здесь, а пока я смоюсь с Мари во Францию, но побоялся, вдруг Тони обнаружит их до того, как я встречусь с ней, а я уже говорил ему, что собираюсь на уик-энд в Пул. Я считаю, именно то обстоятельство, что Кейт была такой маленькой, заставило меня подумать о том, что я могу забрать их обеих с собой…»
— Он взял их с собой на борт на виду у всех, — рассказывал дальше Гелбрайт. — Просто подвел «Крейзи Дейз» к одному из гостевых понтонов возле яхт-клуба и пронес Кейт в матерчатом мешке, в котором хранит свою резиновую лодку, когда не пользуется ею. Мешок довольно большой, в нем помещается восемь футов сложенной резиновой лодки плюс сиденье и настил для пола. Хардинг сказал, что не возникло проблем с размещением там Кейт. Ханну он пронес на борт в рюкзаке, совершенно открыто нес детскую коляску, взяв ее просто под мышку.
«…Люди никогда не задают вопросов, если вы делаете что-либо открыто, не таясь. Полагаю, это каким-то образом связано с британской психологией и тем фактом, что мы никогда ни во что не вмешиваемся, если нет абсолютной необходимости. Но иногда немного и хотелось бы, чтобы они вмешались. Все происходит почти так, как если бы вас вынуждали делать то, чего на самом деле вам делать не хочется. Я не переставал повторять себе: „Спросите у меня, что в мешке, вы, ублюдки! Спросите, почему я несу детскую коляску под мышкой!“ Но никто и не подумал спросить, конечно…»
— Затем он отправился в Пул, — вздохнул Гелбрайт. — Время приближалось к полудню. Хардинг утверждает, будто не думал о том, что делать дальше, помимо того, что он тайком пронес на борт Кейт и Ханну. Говорит, стресс, неспособность правильно размышлять, — Гелбрайт посмотрел на Самнера, — совсем как вы описывали себя раньше. Но кажется, он и в самом деле хотел просто оставить их в мешках без сознания, по принципу: с глаз долой — из сердца вон.
«…Думаю, я понимал все время, что собираюсь сбросить их за борт, но постоянно откладывал выполнение этого решения. Я вошел в канал, чтобы вокруг меня было большое пространство, приблизительно в семь часов я поднял их на палубу, чтобы покончить со всем. Я не смог сделать это, как оказалось. Я услышал хныканье из рюкзака. Так я узнал, что Ханна жива. Я хорошо себя почувствовал из-за этого. Никогда не хотел убивать никого из них…»