Разрушитель
Шрифт:
Жена старосты рухнула на колени над телом мужа и зарыдала. Дарина, приобняв её, попыталась отвести в сторону, но та вырывалась, так что шаманка попросту села рядом с ней, придерживая за плечи и приговаривая что-то утешительное.
И без того было тошно, но от этого плача на душе и вовсе кошки заскребли. Чем её утешить? И как доказать, что мы не виноваты в случившемся? Тем более что, если бы мы и правда не пришли в деревню сегодня — может быть, всё сложилось бы по-другому… А я притащил сюда целую семейку Детей Зверя…
Зар-раза! А
Эту версию стоит ещё обсудить с матерью, но я был уверен, что всё понял правильно. Догадка сформировалась мгновенно, как только я отыскал засевший во мне «жучок» и растворил его. Может, это тоже часть моего Дара, и я не просто уничтожил семя Осокоря, но заодно и расшифровал его, поглотил содержащуюся в нём информацию? Может быть…
— Где Данила?! — невнятно из-за всё ещё торчащих клыков прорычал Нестор.
Он постепенно возвращал себе человеческий облик, но давалось это будто бы с трудом — его корёжило, плоть под рубахой ходила ходуном, суставы явственно хрустели. Зрелище жутковатое, да к тому же процесс трансформации явно не безболезненный.
Илья и вовсе валялся на полу, тяжело дыша и время от времени рычал — его обращение обратно в человека шло как-то неровно, рывками. Псы окружили его, жалобно скуля и облизывая ему лицо.
Варвара, к счастью, не успела обернуться полностью — сейчас у неё разве что глаза были звериные, оранжевые со звездообразной радужкой.
— Жак! — в ужасе выдохнула она, окидывая взглядом разгромленную избу. — Жак, ты где!
— Тут! — донеслось откуда-то снизу.
Француз во время всеобщей неразберихи умудрился спрятаться в нишу под печкой, куда обычно складывают для просушки дрова. Но это его спасло. Чумазый, перепачкавшийся в саже, взъерошенный так, что курчавые волосы торчат во все стороны, как репейник. Но живой и невредимый! А самое главное — его, похоже, вообще не зацепило Зовом. Я даже специально подошёл к нему, осмотрел внимательно, похлопал по плечам.
— Да в порядке я, Богдан. Всё хорошо, — смущённо пробормотал он, заодно уворачиваясь от Вари — та, наслюнив уголок платка, пыталась очистить ему лицо от сажи.
Хм… Видно, к нему семя Осокоря не успело привязаться. А может, просто пропустило. Всё-таки Дарина права — обычные люди менее уязвимы к этой напасти.
— Данила! — снова прохрипел Нестор. Выглядел он уже вполне по-человечески, разве что лохматый, будто только что ломился через кусты. — Где он?!
— Выбежал.
— Что?! И вы отпустили?
Я не успел даже возмутиться — он, матерясь,
— За что… За что-о-о?! — сотрясаясь в рыданьях, она обводила всех невидящим взглядом, вцепившись в одежду мужа так, будто пыталась поднять его.
Нестор, ввалившись, в избу, с порога выдохнул:
— Нет его нигде! След я взял, но он слабый, к утру простынет. Надо выдвигаться прямо сейчас! Кто со мной?
— Угомонись, — устало выдохнул Демьян, опускаясь на лавку и прислоняясь затылком к бревенчатой стене. — Мы и так все знаем, куда этот след приведёт.
— И что же, ждать предлагаешь? — огрызнулся Нестор. Раздражённо оглянулся на рыдающую женщину, явно хотел огрызнуться на неё, но вдруг осёкся. Разглядел тела на полу…
— Кто это их?
Сидящие на скамье у дальней стены уцелевшие осокорцы молча глядели на него исподлобья. Они и раньше-то держались особняком, но сейчас все, кто были в доме, чётко разделились на два лагеря. Деревенские — в одном углу, а наша разношёрстная команда Одарённых с примкнувшим к ней Полиньяком — в другом.
— Кто-то из нас, — негромко отозвался Илья, массируя холку одному из своих псов и не поднимая глаз с пола. — Больше-то некому…
Нестор в ужасе взглянул на свои руки, ошалевшим взглядом обвёл избу.
— Я… ничего и не помню толком. Всё как в бреду. Сроду такого не бывало, даже когда сильно напивался…
Илья, по-прежнему не поднимая глаз, покивал. Демьян тоже сидел мрачнее тучи, стараясь не смотреть на деревенских.
— Не помню… — снова пробормотал Нестор. — Ничего не помню. Будто и не я был… Не помню!
— Ну чего заладил… — огрызнулся один из осокорцев — высокий костлявый мужик с резко очерченным, будто вырезанным из куска коры, лицом. Щеки у него были такие впалые, что сейчас, в потёмках, лицо его было похоже на череп.
— Да поймите вы — это наваждение какое-то! Не виноваты мы! — выкрикнул Нестор. — Мы никогда людям вреда не чинили. Да если б я…
— Хватит! — костлявый хлопнул ладонями по коленям, поднимаясь с лавки. — Этих двоих уже не вернёшь. А кто тут виноват…. Мы сами эту пакость вырастили. Теперь вот расхлёбываем.
— Это всё Зов, Кондрат, ты же понимаешь, — добавила Дарина. — И если не выкорчевать Осокорь — подобное будет повторяться.
Костлявый кивнул и, повернувшись к товарищам, что-то проговорил им вполголоса. Все они поднялись и начали прибираться в избе — подняли обратно стол, тела погибших переложили на лавки у стены, начали заметать осколки посуды и мусор.
Мы по-прежнему сидели в своём углу, подавленные и задумчивые. Дарина, запоздало вспомнив о своём защитном контуре, глядела то на вонзённые по углам кинжалы, то на расписанную рунами стену, видимо, пытаясь отыскать ошибку.