Разрушитель
Шрифт:
Слева от Жака что-то громыхнуло, и в клубах тумана он разглядел тонкую фигурку Рады — девушка шмальнула от живота сдвоенным залпом из своего «Тигрёнка», и выстрелы отшвырнули в сторону ещё одну тварь. Та попыталась было подняться, но из тумана вдруг вынырнул Богдан — неестественно быстро, размазываясь в движении. Пара мощных ударов, от которых в стороны расходились волны, будто от взрывов — и несчастный шолмос буквально разлетелся на ошмётки.
Почти одновременно с этим ещё одного бесёнка поймали осокорцы, обсыпав каким-то серым порошком, похожим на муку. Порошок этот вдруг начал шипеть и пузыриться, увеличиваясь в объёме во много раз и обволакивая
Жак ни разу до этого не видел применения экспансивного эмберита или, как его часто называют в России, клей-камня, но сразу узнал его по лекциям Кабанова. И у него тут же вспыхнуло жгучее любопытство. Если что-то и может отвлечь Жака Полиньяка от смертельной опасности — так это тяга к знаниям.
Да тут и случай был весьма занятный. Обычно клей-камень, используют в строительстве, да и то в специфических условиях — например, когда нужно быстро выстроить временное убежище в тайге. Его кристаллы лёгкие, довольно прочные и пустотелые, что повышает их изоляционные свойства. Однако в долговечности они безнадёжно уступают даже самому дрянному бетону, так что в зданиях используются разве что для утепления оконных рам.
Но осокорцы явно использовали какой-то катализатор, во много раз ускоряющий разбухание кристаллов. И так довольно тривиальный материал превратился в эффективную ловушку. Один из примеров того, что называют знаменитой русской смекалкой!
Пока Жак размышлял над боевым применением клей-камня, один из осокорцев подбежал к обездвиженному монстру и затолкал тому в пасть небольшой кусок огненного эмберита. На того это подействовало, как ладан на чёрта — визг поднялся такой, что уши заложило. Но, впрочем, затих шолмос очень быстро — визг перешёл в хрип, потом в шипение и треск. Из пасти его повалил густой дым, клубы которого смешались с туманом, ещё больше ухудшив обзор.
Треклятый туман за считанные минуты успел заволочь тропу на десятки шагов вокруг. Он поднимался уже выше человеческого роста и был густым, как пар в бане. Силуэты людей проглядывали сквозь него невнятными тенями, особенно вдалеке. Но самое страшное — что там, за пеленой, явно кто-то был. Кто-то большой и шумный.
Жак, прижимаясь спиной к стволу дерева, пытался отдышаться и унять бешено колотящееся сердце. В двустволке его ещё оставался один патрон, и в мозгу билась навязчивая мысль, что нужно дозарядить второй прямо сейчас. И в то же время казалось, что стоит ему начать возиться с патронами — как из леса наскочит ещё какое-нибудь страшилище. Ещё и очки, как назло, запотели так, что сквозь них мало что было видно. Но о том, чтобы снять их и протереть хорошенько, тоже не могло быть и речи.
— Ты как? — с тревогой в голосе спросила Варя, не опуская ружьё. — У тебя кровь на лице. Не ранен?
— Это… не моя. Осторожнее! Слева!
Кусты сбоку от них затряслись, между ветками мелькнул смутный силуэт. Они с Варей синхронно навели на него ружья, но оба не выстрелили — ничего толком не было видно, да и движение было мимолётным.
— Что это?! — в ужасе выкрикнул кто-то в нескольких шагах от них, почти не различимый в густом тумане.
—
— Это Богдан! — выдохнула Варя. — Пойдём! Вон туда…
Они, продираясь через колючие, так и норовящие вцепиться в одежду ветки, двинулись в сторону голосов. Кусты будто сдвинулись плотнее. Казалось, тропа находится всего в нескольких шагах от них, однако вместо этого путь перегораживали густые заросли. Товарищи по отряду были совсем рядом — было слышно их голоса, хруст палой листвы под ногами, но при этом разглядеть кого-то не удавалось. Смутные силуэты в серо-белом тумане расплывались, стоило подойти чуть ближе, оборачивались кустами или пнями.
Жак запрокинул голову вверх — туда, где туман уже начинал рассеиваться, и можно было попытаться сориентироваться по стволам деревьев. И замер от ужаса.
Поначалу показалось, что кроны деревьев двигались, сходясь всё ближе. Но потом, протерев очки подушечками пальцев, он разглядел нечто огромное, нависающее над ними, как башня.
Великан! Настоящий великан, в два человеческих роста, не меньше! С тощим узким туловищем, расширяющимся кверху и с торчащими из мохнатого горба наростами, похожими не то на сухие деревца, не то на разлапистые рога. Башка — вытянутая, узкая, снизу переходящая в спутанную длинную бороду. И глазищи, глазищи-то какие! Два озерца ядовито-зелёного пламени, источающие во все стороны струйки такого же цвета. Лапищи — мощные, узловатые — раздвигали и ломали мешающие пройти ветви деревьев, а кусты под огромными ногами и вовсе хрустели и приминались, как сухая трава. В одной из лап Жак разглядел огромную дубину, представляющую собой вывороченное с корнями деревце.
Святая Женевьева! Да как вообще можно остановить подобное чудовище?!
— Боровик! — выкрикнул кто-то. — Яг-Морт!
— Сюда! Сюда все! Прячьтесь!
— Сюда, Жак! — Варя потянула его за рукав, указывая вперёд и чуть правее. Там в тумане маячило сразу несколько темных фигур. Наконец-то! Вон он, остальной отряд! Как они умудрились сбиться с пути?
Кусты впереди встали совсем уж непреодолимой стеной — ломиться сквозь них было бесполезно. Варя и вовсе застряла — несколько ветвей, как живые, вцепились в её одежду, так что Жаку даже пришлось закинуть ружьё за спину и достать нож, чтобы освободить её.
Их звали — Жак слышал голос Богдана и кого-то из Колывановых. Вроде бы совсем близко, но при этом каждый из возгласов доносился с разных сторон. Туман не просто дезориентировал — он начисто сбивал с толку. Мелькнула мысль — а что, если это и есть тот самый Зов? Что, если он уводит их всё дальше от группы?
Окружающие звуки — даже треск и грохот надвигающегося великана — были какими-то приглушёнными, будто доносились сквозь толстый слой воды. Громко и отчётливо Жак слышал лишь собственное срывающееся дыхание и колотящийся в висках пульс. И больше всего он боялся упустить из вида Варвару.
Та тоже поминутно оборачивалась к нему и цеплялась свободной рукой за его одежду. Ружьё она держала за ствол, опираясь прикладом о землю, как посохом. Шаль её сбилась, волосы растрепались, толстая золотистая коса болталась за спиной, тоже цепляясь за ветки. В глазах по-прежнему проскальзывало что-то звериное, но это странным образом не пугало, а наоборот привлекало. Такой — раскрасневшейся, возбуждённой, с горящими глазами, пышущими колдовской силой — она нравилась ему ещё больше. Особенно на контрасте с её обычным поведением — скромным, даже застенчивым.