Разрушители
Шрифт:
Продолжать разговор не стали. По-хорошему, мне было решительно плевать, откуда берутся н’ноды. Вернусь домой, и все это будет как страшный сон — далеко и неправда. Устрою в нашем замке подъемник, а то как вспомню про необходимость бегать по семи ярусам вверх-вниз, так тошнота к горлу подступает. Оборудую туалет водяным замком. Не всякий может оценить этот нюанс! В Академии была канализация наподобие древней, но теперь я знал, как это все устроено, и мог повторить. Как бы еще заставить папу помириться с Серыми…
Разговоры о зомби немного отрезвили Тень, он поставил на руинах
Наконец я решился рассмотреть их поближе. На привале, когда большинство Серых были заняты обустройством лагеря, я подошел к сваленной в кучу амуниции и потянул на себя загадочную палку-раскоряку:
— Что это?
Подоспевший Гверрел звонко шлепнул меня по рукам:
— Военная тайна!
Очкастый заклинатель считал своим долгом вредничать до упора. Учитывая, что большую часть работы по обеспечению безопасности выполняли Следопыты, других занятий у Гверрела не было. Тень уже начинал прикидывать, не стоит ли подсунуть ему под седло колючку — такой паршивый наездник наверняка крепко приложится, если его лошадь взбрыкнет. Может, поумнеет…
Какой-то Следопыт заметил происшедшее и вмешался:
— Это оружие. — Он вытащил штуковину из чехла целиком, она уютно устроилась у него в руках. — Будь осторожен. Вот это, — он щелкнул каким-то крючком, — предохранитель. Сюда надо давить, тогда отсюда вылетит огонь.
— Типа файербола?
— Типа. Скажи Хареку, пусть научит тебя пользоваться. Мало ли что…
Гверрел всем своим видом излучал недовольство.
Я срочно дополнил список приоритетов. Подъемник, туалет и ручной файербол. После этого об отсутствующих способностях к магии можно будет не думать. Естественно, как только Харек освободился, я пошел к нему канючить про оружие. Он внимательно выслушал и кивнул:
— Пожалуй, да. Случись-а что, времени объяснять не будет. Как оно устроено, тебе знать не надо, а куда нажимать, я завтра покажу.
Утром, когда все прочие сворачивали лагерь, Харек отозвал меня в сторонку. В руках у него была уже знакомая железяка.
— Эт-та ружье. Семизарядный карабин. Потому что легкий.
Я слушал и старательно кивал.
— Он предназначен для поражения целей с небольших расстояний, скажем, саженей до трехсот. Вот в этой коробочке — семь патронов.
Я напряженно переводил сажени в более привычные для меня единицы длины. Получалось приблизительно как у хорошего каверрийского лука. Размер стрелы тоже не впечатлял. Должно быть, Харек заметил мое разочарование, и его глаза хитро заблестели.
— Остальное лучше показать. — Он быстро произвел манипуляции с коробочкой и вложил оружие мне в руки. — Упри в плечо… Смотри сюда, соедини черточку с палочкой, вон-а на тот камень… Близко не наклоняйся, оно сейчас грохнет и толкнет… Плавно
Я нажал. Раздался грохот. Ружье больно ударило в плечо. Камень в добрых двадцати метрах от меня разнесло вдребезги. У меня отвисла челюсть. Да, это тебе не лук! Луком такого даже тяжелой стрелой не сделаешь, а уж на трехстах саженях… Интересно, летит ли файербол так далеко?
Харек улыбнулся, довольный произведенным эффектом.
— Разрывные заряды, — пояснил он. — Для охоты не годятся, разносят зверя в клочья, а вот против тварей самое оно. Семь раз нажал — семь выстрелов. Запомни, как менять магазин!
У меня немного звенело в ушах, Тень Магистра восторженно повизгивал — он по достоинству оценил размеры и мощь ружья. Разве что шумно очень. Меня немного отпустил неосознанный давящий страх, тщательно изгоняемое из мыслей воспоминание о Ганту и о тех, кто там.
— Одно не пойму… — Я немного отдышался. — Зачем Предкам понадобились твари? При таких-то штуках!
Харек пожал плечами:
— Есть мнение, что они не хотели рисковать собой. Притом желание убивать у них сохранилось. Поэтому они захотели оружие, которое могло стрелять само, такими и были Древние твари.
Я вспомнил дневник Папарзони и прочитанную в Ганту летопись. Ну чего, спрашивается, этим Предкам не хватало? Воистину, когда Бог желает наказать, то лишает разума. Жители Феллы определенно обезумели, но чем провинились остальные? От приятного возбуждения не осталось следа. Я отдал Хареку ружье, и мы молча вернулись в лагерь.
Дни шли за днями, а горы все не кончались. Лоскуты живой земли встречались все реже, мешки с фуражом худели. Меня вслед за наставником начинало одолевать беспокойство. Успеем ли мы пересечь Феналле прежде, чем провиант закончится? Впрочем, Серые вели себя спокойно.
Первые тревожные признаки появились на девятый день путешествия. Мастер Ребенген, обычно спокойно ехавший рядом со мной, решительно натянул поводья:
— Я ненадолго.
Чародей достал из-под рубашки неприятно дребезжащий и мигающий разноцветными огоньками амулет, выбрал участок почвы поровнее и принялся быстрыми, уверенными движениями рисовать пентаграмму Связи. Я с любопытством наблюдал — не так часто мне приходилось присутствовать при ворожбе опытного мага. Все получалось у него буквально на лету. Когда Знак был расчерчен и выверен, чародей достал из мешочка что-то напоминающее моток бус и разложил его по рисунку так, что соединенные тонкими ниточками бусины Ключа легли точно в предназначенные для них перекрестия.
Никогда не понимал, как магам всякий раз удается не промахнуться с размером.
Ребенген простер над Знаком руку с амулетом, серебристые нити упруго выгнулись и затвердели. Через минуту амулет изменил цвет, а линии пентаграммы слабо замерцали. Мастер Ребенген замер с закрытыми глазами, по тому, как вздрагивали его губы, было ясно, что идет разговор. Внезапно чародей одним движением разрушил Знак, а потом бросил амулет на землю и ловко раздавил каблуком. Выражение лица у него было мрачнее некуда.