Разрушительная страсть
Шрифт:
— За деньги оно может быть любым, — отрезал он, — я сделал пожертвование, — он мое напоминание о безграничных возможностях его состояния.
— Амир, — я рассматривала шрамы на его теле и татуировки.
— Да, маленькая, — он гладил меня по спине перебирая волосы.
— откуда этот шрам? — я провела пальцем по длинному шраму под ребрами.
— это со знакомства с Русланом…
— вы дрались? — вот это поворот, хотя совсем не удивительно.
— нет, меня ножом пырнули а он спас тогда, раскидал их все да еще и до больницы довез.
— это на грузинском? — я провела по его тату на ребрах.
— да,
— змея? — она сползала с ребер на живот.
— Да, их много мой мир, есть маленькие, слова, по всему телу, у меня была интересная молодость, — я знала что он улыбается, — есть даже птичка, где-то на ноге внизу.
— Вольная? — улыбнулась я смотря на наши кольца.
— Да, прям как ты, которая обманула меня, вышла замуж, не взяв фамилии.
— Не начинай, я отдала больше чем фамилию, оставь мне утешающий приз.
— А все это, — он вдохнул, — деньги, власть, моя любовь — не приз?
— Само собой разумеющееся, — я подняла на него глаза, его веки были прикрыты, а губы расплылись в улыбке когда я произнесла всего два слова, — мой муж.
— Я тоже хочу тату, — призналась я засыпая.
— Сделаем, — в моей голове всплыли парные тату, я безнадежно погрязла в нем и в своей любви к нему.
В Степанцминде мы провели еще один день, затем отправлялись обратно в Тбилиси, посетив там театр с моим личным переводчиком, пару ресторанов, встретив рассвет, гуляли по старому и новому городу, я влюблялась в город и в своего мужа все сильнее. Затем мы направились в Батуми на самое побережье, заперевшись на этаже повыше мы провели два оставшихся дня наслаждаясь друг другом. Каждое утро мой мужчина приносил мне завтрак с кофе в постель, не важно готовил ли он сам или заказывал доставку из ближайшего кафе — это то от чего я не готова была отказаться, но нас ждала помолвка родителей через три дня, поэтому мы собрали необходимые вещи, решив кое-что оставить в Грузии надеясь на следующий скорый приезд, и отправились на частном самолете в Москву, оставив позади самые теплые воспоминания вместе со свадебным платьем в большой белой коробке.
Меня тошнило весь полет, я не могла сосредоточиться на эскизах платья, которые прислал Петров, а мой мужчина был спокоен просматривая свои отчеты.
— Амир, — я вспомнила про цепочки, которые купила еще на Казбеги.
— Да, девочка, — он поднял свой взгляд на меня, снимая прямоугольные очки.
— Я взяла кое- что, дай кольцо пожалуйста, — он без вопроса снял кольцо и отдал мне. Я продела в него цепочку и передала ему, — держи.
— Мир? — он крутил цепочку в руках, — хорошее решение.
— Можешь совсем не носить, если тебе не нравится, — предложил я тоже самое проделываем со своим кольцои и застегивая цепочку на шеи. Я буду ревновать его даже если напишу на его лбу, что он мой.
Он застегнул цепочку на шеи и спрятал тонкое кольцо за свитером. В аэропорту нас встречал Руслан и Ди, она бежала к нам сбивая брата с ног. Обнимала Амирана, поглядывая на меня и Руслана, а этот сероглазый расплылся в улыбке.
— Иди сюда, Славка, — он сгреб меня в объятия, — пошли, дадим этим Тваури пару семейных минут.
Я рассмеялась, понимая, что он даже не знает, никто не знает о том, что мы семья. Я села вместе с Ди назад, ее глаза блестели. Рус вез нас
— Мир, а ты не хочешь домой, к родителям? — осторожно спросила подруга осматривая всех.
— Она и так едет домой, — отрезал Амир.
Мы вошли в знакомую квартиру, вернее вошли ребята, а меня внес на руках мой муж. Магия между нами сохранялась, казалось даже, что она росла. Мы ужинали вчетвером на кухне за большим столом, но единственный кого я видела — моя гора и кажется он тоже старался быстрее завершить наши посиделки, чтобы остаться наедине, в нашем доме. Когда Рус заговорил о делах, Амиран попросил его помолчать, представить что мы еще не приехали и отвезти Ди домой. Она странно смотрела на меня, когда Рус зацепил ее за руку и вывел из квартиры.
— Устала, моя жена? — он оперся о стойку и смотрел на меня, пока я закладывала посуду в мойку, — оставь, завтра придет Нина и все сделает.
— Она приехала из Италии? — новость о Нине приятная, она мне нравилась и мне бы не хотелось привыкать к кому-то новому.
— Да, она была здесь и до этого, затем на некоторое время улетела с нами в Италию, — он обнял меня.
— Тебе не нужно работать? — спросила я.
— Не сегодня, ты уже хочешь от меня отделаться? — он зарылся в моей шее.
— Нет, я хочу тебя, кажется, что всегда, — я подняла лицо вверх, чтобы посмотреть на него.
— Моя жена, — он рассмеялся, — моя жена Мир, Господи, ты моя жена, — он будто сам не верил в том, что говорит.
— Мой муж, — я положила ладонь ему на щеку, — мне нужен душ.
— Пошли, — он подхватил меня и понес в направлении ванны, попутно раздевая нас обоих.
В душе он помог мне, намылив меня полностью своим гелем для душа, он мыл меня своими большими ладошками, это не носило сексуальный подтекст, только когда я коснулась его, егогруди, ягодиц, встала на носочки, чтобы достать до головы. Здесь мы не торопились, мы были дома, утомленные поездками, впечатлениями и перелетами. Мы были друг для друга, стирая абсолютно любые границы, потому что невозможно быть настолько голодными и жадными.
— Амо, — я поцеловала его в грудь.
— Амо? — удивился он.
— Аморе, как любовь по-итальянски, — я приложила ухо к его груди и слушала ровное биение сердца, смотря на кольцо.
— Что в них написано, — я указала на гравировку на кольце.
— Одна любовь, — он взял кольцо пальцами.
— Я видела твои девайсы для секса, в гардеробе, — казалось что я пылаю.
— Какие? — в своей манере он заставил меня смотреть на него, подцепив мой подбородок.
— Те, что в нижнем ящике, где еще часы и ремни, — я отводила глаза.
— Ах, эти, — его глаза заблестели, — я и забыл про них, ты хочешь?
— Да, — сложно было признаться в своей озабоченности, даже после нескольких горячих ночей.
— Хорошо, тебе понравилось в Грузии? Все понравилось? — его глаза изучали меня.
— А что было незаметно? — мне было стыдно признаться в этом даже самой себе.
— В глаза смотри, — приказал он, — и ответь четко на вопрос, да или нет? — мой зверь жаждал признания.
— Да, мне понравилось всё, — я дерзко улыбнулась, закусив губу, такие откровения раскрепощали меня, заставляли принимать себя такой развратной рядом с ним, настоящей.